Читаем Sуб/станция полностью

Чавкая размокшими от дождя ботинками, шел рядом с Nэин, размышляя, – как ему теперь быть, куда отправиться, как жить ему беглому арестанту. Он настолько углубился в свои размышления, что вздрогнул от неожиданности, когда Nэин вдруг с ним заговорила, – Устал, наверное, молчать? И мысли тягостные в голову лезут, может, расскажешь, что с тобой случилось, что ты такого натворил, чем отяготил вину свою, что тебя в цепях и в клетке везли в рудники.

Адуи уже, удивленно взглянул на нее, как – то неожиданно было, что она вот так вот просто решит с ним, между делом поговорить, разузнать о нем. Но не в пример Nэин, он не стал отмалчиваться, хотя воспоминания о прошлом удовольствия ему не доставляли и горько, и больно было от них. Он начал, для порядку и для показа  собственного достоинства с, наверное,  стандартной в таких случаях фразы:

– Это длинная история.

– А мы пока  никуда и не спешим, – ответила Nэин и еще раз удивила тем, что впервые за сегодня все же взглянула на него, взглянула сквозь разделяющие их струи дождя.

Адуи только собрался с мыслями и хотел начать повествование о жизни своей, как вдруг впереди меж деревьями, что – то мелькнуло. Решил, что показалось, но снова, что – то слабо – светящееся промелькнуло уже ближе к ним и скрылось в густых зарослях кустов.

Адуи замедлил шаг, вглядываясь сквозь серую пелену дождя. Предупреждающе придержал Nэин за рукав и замер на месте. Но ничего не происходило, ничто не мелькало, не передвигалось и слышен, был лишь только шум дождя. Nэин тоже остановилась, осматриваясь по сторонам. Медленно потекло время, прошла минута или минут пять или всего какие – то доли секунд. Как вдруг, стремглав нечто светящееся промчалось от кустов к корявой, с обгорелой и расщепленной видимо молнией верхушкой, березе и скрылось за ее широким стволом. Они были в нескольких шагах от нее.

Адуи встревожено и как – то затравленно смотрел, то на бело – черный, поросший лишайниками ствол, за которым притаилось нечто, то оглядывался на Nэин. Она, взяв забранный вчера у убитого стражника меч, за лезвие у гарды, протянула его ему. Проведя по лицу, стряхивая капли дождя, принял меч и рук Nэин. Почувствовав в ладони удобную рукоять меча, ощутив его тяжесть, в этот миг внутри Адуи, что – то встрепенулось, словно ему напомнили, КТО он есть. Плечи его сами собой расправились. И он встал гордо и прямо, лицом к затаившейся угрозе, за стволом березы.

Дождь резко прекратился.

Nэин подведя левую руку ладонью вверх, к солнечному сплетению, зашевелила губами, шепча, что – то невнятное. И далее ладонью правой руки медленно и плавно накрыла левую. Адуи снова оглянулся на Nэин, – что это она молиться, надумала, что ли? И если она молится, то как – то странновато.

У Адуи в душе уже сворачивался ядовитый клубок, нехороших предчувствий, где – то в подсознании он догадывался, что же там за березой затаилось. И тут интриге с мелькающим нечто, пришла развязка. Плавно из – за ствола выплыл и завис в нескольких сантиметрах от земли, мерно светящийся бело – голубым светом, чуть прозрачный Рациоплазмер, поминутно изменяющий свой облик. Он обращался то в человека – молодого мужчину, абсолютно обнаженного, то в свирепого вепройда – лесного монстра, состоящего и походящего на клыкасто – когтистую кучу мяса под толстой кожей, к тому же поросшую острыми, широкими шипами, передвигающегося на выносливых, коротких, но быстрых ногах, то обращался в лиса, то в сокола, то просто в маленькую змейку.

То: пугающая, таящаяся, неизвестная, эфемерная угроза  страшила меньше, чем вот это явившееся, в своей реальной угрозе.

Память Адуи тут же услужливо выдала ему почти все, что он, когда-либо слышал об этом существе.

Рациоплазмер – существо, порождаемое как, предполагают ученые мужи, ярко – светящимися шарами, что изредка спускаются с небес во время гроз. Слава посланнику Дуара Лаифозоху доныне ему не приходилось встречаться с Рациоплазмером, но он слышал рассказы тех, кто в свою очередь слышал от тех, кто повстречался с этим существом и чудом остался жив и смогли поведать об увиденном,  или от тех, кто видели его издали, и теперь, что было правдой, а что фантазией рассказчиков, Адуи предстояло узнать самому.

– О, Великий Дуар спаси! – шепнул Адуи. Как рассказывали, атаковать его не представлялось возможным, Рациоплазмер, соприкасаясь со своей жертвой, будь то человек или животное, вытягивал, переливающимися, ломаными струями из пойманной жертвы жизнь. После чего попавшийся Рациоплазмеру осыпался кучкой пепла, а Рациоплазмер приобретал слабо – светящийся, чуть прозрачный облик только, что убиенного, отчасти перенимая его повадки, манеру и привычки, и даже кой – какие знания.

Рациоплазмер приближался медленно, словно боясь спугнуть их. Нестабильность с образами прекратилась, он остановился на человеческом облике. Его взгляд был полон яростной злобы и голодной жадности.