Читаем Сценарий убийства полностью

Бросив напряженно-недоброжелательный взгляд на Гриффина, Уирлинг фыркнул:

– Уж не знаю, делал он это или нет, но раз ты считаешь, что я так не думаю… значит, он вполне мог это сделать.

Казалось, оба не желали уступать, и я не мог сказать, кто из них первым оборвет разговор. Кто отведет взгляд, уйдя в сторону от темы.

– Это разговор ни о чем, – саркастически заметил я. – То есть о том, что Стэнли Рот или кто-то другой совершил или мог совершить нечто ужасное.

Уирлинг сердито посмотрел по сторонам.

– И наконец, – добавил я прежде, чем он ответил, – разве о себе вы не могли бы сказать то же самое?

Каким бы образом Уирлинг ни собирался ответить, мои слова его остановили.

– Что вы имеете в виду? – спросил он, внимательно заглядывая мне в глаза.

Улыбнувшись в ответ, я подождал, пока салат не поменяют на следующее по очереди блюдо. Разговор вернулся в спокойное русло. Они обсудили, как хорошо Мэри Маргарет смотрелась в последней картине, что было отмечено не только в билетных кассах, но и среди критиков. Помрой был убежден в будущих номинациях на «Оскар». Он снова повторил мнение, которое я слышал от него же на первом закрытом просмотре фильма: лучшая картина Мэри Маргарет и лучшая роль, когда-либо исполненная Уокером Брэдли. Теперь Брэдли не возражал.

Несмотря на то что все старательно обходили тему судебного процесса над Стэнли Ротом, в воздухе чувствовалось напряжение, точно предчувствие, которое никто не хотел высказать. Словно каждый старался дождаться, пока это обнаружит кто-то другой. Странная форма отсроченного безумия. От любой остроты все принимались дико хохотать, и, казалось, элемент этого безумия заключал в себе даже смех. Сидевшие за столом точно опасались: сейчас смех закончится и все начнут рыдать.

Гости пили, некоторые больше других, но никто не пил больше Майкла Уирлинга, в отличие от остальных не смеявшегося. Сидя за столом, он почти ни с кем не разговаривал. Мрачное настроение Уирлинга понемногу распространялось на остальных. Что совершенно понятно: все они и их жизни в той или иной мере зависели от решения Уирлинга о судьбе студии «Блу зефир».

– Уокер тоже получил повестку, – с энергичной улыбкой возвестила Кэрол Конрад. Сказав это, она вдруг покраснела, только сейчас сообразив, что от реплики лучше было воздержаться.

– Уокер, что им нужно от тебя? – спросил Льюис Гриффин.

Прежде чем ответить, Брэдли похлопал жену по запястью, словно говоря, что беспокоиться не о чем.

– Мне кажется, хотят услышать, какой она была… О чем говорила и, знаете, все такое… насчет последних дней перед ее смертью. По крайней мере посланный ими следователь спрашивал только это.

– Ужасно, – явно оживившись, заметил Уильям Помрой. – Просто ужасно. Вы станете свидетельствовать против Стэнли. И это после стольких лет… Ужасно неприятное положение.

Брэдли только пожал плечами:

– Да ладно. Мы знали друг друга целую вечность, это правда. Но я бы не сказал, что мы так уж близки…

Уирлинг впервые за вечер рассмеялся. Чуть подавшись вперед, он поставил локти на стол и повернул голову, чтобы видеть сидевшего по другую сторону Льюиса Гриффина. Цинично улыбаясь, Уирлинг кивнул в сторону Брэдли:

– Слышишь, Льюис, ты единственный, кто еще верит, будто Стэнли этого не делал.

Уирлинг обвел сидевших вокруг стола удивленным взглядом. Он словно не допускал, что кто-либо, кроме Льюиса Гриффина, продолжал верить в невиновность Стэнли Рота.

– Спорим: даже его адвокат убежден, что Стэнли сделал это, что именно он убил Мэри Маргарет. – Встретив мой взгляд, Уирлинг быстро отвел глаза. – Впрочем, не важно. Не имеет значения, кто что думает. Суть в том, что трое из четырех на настоящий момент считают Стэнли Рота убийцей Мэри Маргарет. И это подтверждается опросами.

Мне понадобилось не меньше секунды, чтобы сообразить, так ли я расслышал. Они запустили опрос общественного мнения и голосованием решали, что думает публика: виновен Стэнли Рот или нет? Мне было непонятно, какое значение может иметь мнение людей, не присутствовавших в зале судебного заседания, не слышавших выдвинутых обвинений и не имевших ни малейшего понятия о свидетельских показаниях.

Пришлось напомнить.

– Не важно, сколько вообще людей считает Стэнли Рота виновным. Пусть в этом убеждены все – это совершенно не имеет значения. Единственное весомое мнение, анонимное, определяется тем, что думает суд из двенадцати присяжных. Которые в отличие от участников вашего опроса, претендующего на чисто научный подход, имели возможность выслушать все свидетельские показания, а не только те, что прозвучали в двадцатисекундном ролике от лица самозваных экспертов!

С тем же успехом я мог обвинить его в следовании миражам или вере в силу духа. Майкл Уирлинг был слишком продвинут, чтобы верить в вещи более важные, чем общественное мнение. Тот факт, что мнение публики может оказаться ошибочным, вообще не подлежал рассмотрению. Уирлинг одним пренебрежительным взглядом отверг мой вопрос.