Читаем Струны моей души полностью

— Димочка, миленький, ты чего? — обнимая меня, спросила Женя.

— Прости, сейчас всё пройдёт… Сыграй, пожалуйста, Токкату и фугу ре минор Баха…

Я сам десятки раз играл это бессмертное произведение на арфе и на гитаре, но так, как играла Женя, мне никогда не удавалось сыграть. Её правая рука творила чудеса в ломанных арпеджио высокого регистра, а левая врывалась аккордами потрясающей силы в эту россыпь нежных, как дуновение лёгкого ветерка звуков. Когда начиналась собственно фуга пальцы её обеих рук совершали от едва заметных движений до размашистых, колоссальной силы щипков. Волнами накатывались настойчивые упругие звуки, начинающиеся правой рукой в высоком регистре и завершающиеся мощными аккордами в низком регистре левой. Казалось, умиротворение вот— вот наступит, но вновь откуда-то издали появлялись волны тревожных ломанных арпеджио… Наконец, в эту абсолютную неопределённость врывается светлый лучик. Солнечными бликами зазвучали мощные финальные аккорды…

А я смотрел на руки Жени и мне казалось, что эти два белых лебедя вернули меня к жизни и никому я их не отдам.

Мы посадим сирень под окном

Она стояла на трамвайной остановке и тихо плакала. Прохожие, спешившие по своим делам, не обращали на неё никакого внимания, но сначала одна, а затем другая — две пожилые женщины подошли к ней.

— Девушка, что случилось? Почему вы плачете?..

— У меня разрезали сумку и вытащили кошелёк с деньгами.

— Много было денег?..

— Для меня их было много — семьдесят тысяч… Я должна была купить лекарство для мамы… Только что взяла кредит по быстрому займу…

— Вот сволочи, и когда же их полиция всех переловит?.. Вы сейчас же идите в полицию и подайте заявление…

— Не надо никаких заявлений, — вдруг сказал стоявший рядом высокий парень. — Сколько, вы сказали, было денег?..

— Семьдесят тысяч…

— Стоит ли так убиваться будто это конец света?.. Я дам эти деньги вам… Пройдёмте к ближайшему банкомату…

— Если вы шутите, то мне не до шуток, — вытирая платком слёзы, сказала девушка. Я уже влезла в кабалу и в очередную не собираюсь.

— Вы, наверное, не поняли?.. Я дам их совершенно безвозмездно.

— Нет слов… Вы такой богатый?..

— Какое это имеет значение?..

Они перешли на тротуар и направились к ближайшему зданию Сбербанка. Она шла рядом с ним и не верила, что это всё ей не снится. Все последние события она воспринимала как сон: «Взяла быстрый кредит под двенадцать процентов, трамвайная толчея, разрезанная сумка и отсутствие кошелька. Хорошо, что документы уцелели», — думала она.

— И всё же, скажите, — спросила она, — вы это делаете без всяких условий?..

— Не бойтесь… У меня сегодня день добрых дел… Я — Аркадий, а вы? — спросил он.

— Надежда, можно просто — Надя…

— Надя, что заставило вас брать этот кредит?

— Моей маме врачи поставили неутешительный диагноз — рак поджелудочной железы. Но сказали, что появилось новое лекарство, которое очень помогает. Его надо срочно принимать.

— Вы работаете?..

— В газете литсотрудником.

— Простите за нескромный вопрос: муж у вас есть?..

— Нет. Мы с мужем расстались после рождения ребёнка…

Аркадий слушал Надежду и всё больше проникался сочувствием к незнакомой девушке. Он вдруг понял, что его деньги только лишь возвращают её в первоначальное состояние, а трудности с возвратом кредита у неё останутся. Решил свою благотворительность довести до конца и принял неожиданно для Надежды другое решение. Он предложил ей зайти в офис банка, где она брала кредит, и погасить его. Это было сказано с такой уверенностью, что не позволило Надежде протестовать или говорить слова благодарности. Она, как загипнотизированная шла за ним и делала всё, что он говорил ей. После расчёта с банком Аркадий спросил её: «Сколько упаковок лекарства необходимо на курс лечения?».

— Одна упаковка, но даже это очень большие для меня деньги, — ответила она.

Когда после посещения аптеки нужное лекарство оказалось в руках Надежды, она потрясённая благородством и щедростью Аркадия, не удержалась:

— Аркадий, я в полной растерянности. Так бывает только в сказках или во сне, Кто вы?.. Кого мы с мамой должны благодарить?..

— Надя, это очень долгий рассказ. У меня сейчас нет времени. Продиктуйте мне номер своего телефона. Я позвоню, мы встретимся и в совершенно в другой обстановке расскажу о себе. Хорошо?..

Он ушел. На прощанье махнул ей рукой. А она ещё долго смотрела на удаляющуюся его фигуру… Забрала сына из садика и дома рассказала всё маме.

— Просто неправдоподобно, — удивилась мать, — расскажи кому — не поверят, чтобы незнакомой женщине человек подарил сто пятьдесят тысяч рублей. Кто он, как выглядит?..

— О себе ничего не рассказал. Выглядит лет на тридцать, высокий, симпатичный. Назвал свое имя, обещал позвонить.

— Ну, знаешь, тут что-то за пределами моего понимания. Будь осторожна, — посоветовала мама.

Два дня Надежда жила в ожидании звонка. Телефон не выпускала из рук. И он позвонил утром третьего дня.

— Надя, доброе утро! Это Аркадий… Вы свободны сегодня вечером?.. Прекрасно…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза