Читаем Строптивый омега (СИ) полностью

Габриэль подтянул ноги к себе и стал собирать волосы в хвост, после чего немного вытянул его из захвата резинки, чтобы создать своеобразный пучок, который не затронет вода. А взгляд все это время жадно скользил по все больше обнажающей фигуре альфы. Никогда он не перестанет им восхищаться. Сколько бы раз за период течки не видел его обнаженным, каждый раз по-новой охватывало волнение вперемешку с восхищением.

Стянув и откинув последнюю деталь одежды, альфа жестом попросил омегу подвинуться, чтобы он имел возможность забраться к нему со спины. Непривычно было чувствовать себя в объятьях именно в ванне. Чувствовать обнаженное тело любимого в воде… Это что-то новое, волнующее, и до одури приятное. Глаза сами закрылись. Габриэль позволил себе плыть на волне полного блаженства и расслабиться.

— Хорошо.

Руки улыбающегося альфы поднялись с живота, заскользили по талии, рукам, плечам, слегка разминая их и дразня. Винсенту нравилось наблюдать за разомлевшим омегой, и хотелось расслабить его еще больше. В несколько ином плане. Тело, что привыкло к ласкам, отвечало соответствующим образом. Габриэль и не заметил, как из расслабленной перешел на возбуждающую стадию. Его омежья сущность уже плавилась, подобно пломбиру на солнце, и желала вновь слиться с истинным. Как это было совсем недавно, в постели… Они оба помнили, как им было хорошо. Но что насчет других мест? Не только кровати?

Мысль заняться любовью в таком месте, как например, ванная, будоражила кровь. Габриэль слегка прикусил нижнюю губу и выгнулся навстречу рукам, тем самым и прижался сильнее к груди мужчины, откидывая голову ему на плечо.

— С тобой все хорошо? — дразнил Фантомхайв, прекрасно ощущая возбуждение любимого, ведь сам уже порядком окунулся в эту волну, но сейчас он вполне мог контролировать свои действия и даже немного поиграть с омегой.

— Все просто великолепно, — обманчиво спокойно ответил Габриэль и сильнее закусил губу, только бы не позволить вырваться стону. В воде все чувствуется иначе.

— Ты покраснел, — жаркий шепот раздался над ухом, руки так и не прекратили своих ласк.

— В горячей воде это нормально, — голос слегка дрогнул, выдавая истинное состояние.

— Вода не такая уж и горячая, — альфа задорно прикусил ушко, совсем слегка, чтобы подразнить, а не причинить вред.

— Зато ты горячий…

— Телом или душой?

— Всем.

Габриэль слегка поерзал и ощутил, как в попку упирается возбужденный член альфы. Из-за предвкушения все его тело затрепетало и ласки казались еще откровеннее. Особенно когда одна рука альфы стала гладить между ног. Омега постыдно развел их в стороны, открывая больше доступа и уже не стеснялся тихо стонать и сжимать пальцы рук в удовольствии (порой цеплялся за бортик ванны, а порой и сжимал колено альфы).

— Мой омега такой пошлый, — шептал Винсент, проходясь по члену и спускаясь ниже. — Ай-яй-яй, — губы коснулись метки, — а был таким милым и скромным.

— Не нравится, уйду к другому, — не подумав, ляпнул Габриэль.

В эту же секунду по ванной раздался утробный громкий рык, а рука альфы, вновь вернулась к члену, сжав его у основания, а своей плотью потеревшись между двух половинок.

Кто бы подумал, что ревность любимого будет так сильно возбуждать. Несмотря на теплую воду, по спине прошел табун мурашек, и возбуждение усилилось. Габриэль вновь ощутил себя течным омегой, что хотел лишь одно — поскорее слиться со своим истинным, показать, кому он принадлежит, принять столько меток, сколько возможно, дать понять, что всецело принадлежит только одному, никогда всерьез не думая о других альфах.

— Я только твой, любимый. Ты мой первый и последний.

— Повторяй это почаще, — прошептал Винсент, успокаивая внутреннего зверя, который и слышать о других альфах не хотел. Теперь он мог спокойно продолжать играть со своей парой, хотя и прекрасно видел, что тот уже давно готов стать с ним единым целым. — Какую позу пожелаешь?

— К тебе лицом, сверху, — без запинок и смущения ответил омега, но двинуться с места не мог из-за крепкой хватки.

Винсент слегка ослабил объятия, но развернул омегу сам, почти сразу входя в желанное тело, благо после течки мышцы еще позволяли это сделать без подготовки. Волна удовольствия накрыла их обоих. Вода под их напором вытекала за края, тела становились еще более скользкими — это могло быть минусами, но они едва ли были заметны, когда накрывает экстаз. Ощущения новые, наслаждение наивысшее. Габриэль при более грубом толчке не мог сдерживать все более громких стонов и скорее спешил перекрывать их быстрыми, но не менее горячими поцелуями. Из-за акустики в ванной все слышалось громче.

Винсент шептал омеге всякого рода пошлости, замечая порой, как краснеет личико, но это возбуждало альфу в разы сильнее: он хотел еще и еще ласкать, возбуждать своего омегу. Толчки становились сильнее, даже несколько грубее, однако, подходя к финалу, Винсент покинул тело омеги, потираясь членом о промежность.