Читаем Стрельцы московские полностью

Стрельцы-опричники сопровождали государя и во всех его многочисленных походах. Во время знаменитого Новгородского похода 1570 г., завершившегося безжалостным истреблением новгородцев, в 15-ти тысячном опричном войске числилось 1500 стрельцов. Сохранились свидетельства об участии стрельцов и в других расправах над жертвами царского гнева. Одной из них стал шурин Ивана Грозного князь М.Т.Черкасский, которого стрельцы, по приказу великого князя Московского, изрубили на части топорами и бердышами.

После казни князя Б.Тулупова, посаженного на кол но подозрению в заговоре против государя, его мать, присутствовавшую при мучительной смерти сына, отдали на поругание сотне стрельцов. Позже, ее нагое, раздувшееся тело было брошено голодным псам, разорвавшим его на куски, Во время расправы над князем В АСтарицким Иван Грозный повелел своим стрельцам «позорно расстрелять» всех женщин из семьи князя, раздетых донага. По приказу М.Скуратова надругались стрельцы и над сестрой опричного дьяка Б.Арцыбашева, попытавшегося сосватать свою родственницу за царя. Эта попытка стоила жизни и самому дьяку.

Среди жертв опричного террора встречаются и имена людей — выходцев из стрелецкой среды. В их числе упомянуты стрелецкий голова Курака Унковский и опричный думный дворянин Петр Зайцев-

Бирдюкин, служивший в начале 50-х годов стрелецким головою, а затем ясельничим, В списках казненных значилось и имя Крестьянина (Христиана) Бундова — брата головы «выборных» стрельцов Якова Степановича Бундова. Сам Яков скончался в 1559 г., вскоре после завершения похода Д.Ф. Адашева на Днепр, в котором приняли участие и стрельцы Бундова. Перед смертью стрелецкий голова завещал свой московский двор на Арбате Кириллову монастырю.

Иначе сложились судьбы двух других командиров первых «выборных» стрельцов — Матвея Дьяка Ивановича Ржевского и Ивана Семеновича Черемисинова-Караулова^3?. Накануне Днепровского похода 1559 г. Дьяк Ржевской нес службу в Чернигове в чине наместника, а затем принял участие в боевых действиях против крымцев в качестве второго воеводы передового полка. Воеводская служба Ржевского продо, вжилась и в последующие годы. В 1562 г. он показан осадным воеводой в Чернигове, а в 1570 г. вторым воеводой у наряда в большом полку. С 1574 по 1576 г. Дьяк Ржевской состоял наместником в Ряж-ске, а затем воеводой в Стрелецком городе под Полоцком. Здесь его достойный послужной список бесславно обрывается в 1579 г.

Безвыходное положение Полоцка, окруженного войском польского короля Стефана Батория, поставило русских воевод перед выбором: смерть в бою, либо сдача города и последующая неизбежная царская опала. Памятуя недавние опричные зверства, воеводы, в числе которых находился и Дьяк Ржевской, выбрали третий путь, по поводу чего была сделана следующая разрядная запись: «Король стоял под Полоцком 4 недели и Полотеск взял изменою, потому что воеводы были в Полоцке глупы и худы; и как голов и сотников побили, и воеводы королю город здали, а сами били челом королю в службу, з женами, и з детьми, и с людьми, и стрельцами»³⁸.

В отличие от Ржевского его бывший сослуживец И.С.Черемиси-нов оставался до конца верен Ивану Грозному. Через два года после взятия Казани он вместе с воеводой Михаилом Колупаевым возглавил «многою рать», занявшую сожженную столицу Астраханского ханства, где воеводы «город зделали земляной, а жили в Астрахани два года». В начале 60-х годов И.С.Черемисинов служил воеводой на Белой. Именно ему во время осады Полоцка русским войском было поручено вести переговоры с осажденными литовцами.

Весной 1570 г. Черемисинов вступает в опричнину, и вскоре государь жалует его придворным чином стольника. О расположении царя к своему бывшему стрелецкому голове свидетельствует и тот факт, что имя Черемисинова значится среди гостей, приглашенных к царскому столу по случаю венчания Ивана ГУ с Марфой Собакиной.

По-видимому, последней службой И.С.Черемисинова стал Ливонский поход 1572/73 гг., в котором он принял участие в качестве головы «в стану у государя» при осаде Пайды. С января 1573 г. его имя исчезает со страниц исторических документов.

Опричнина оставила глубокий след в судьбах многих русских людей и явилась тяжелейшим потрясением для всего Московского государства, обремененного длительной, бесплодной войной на Западе и разрушительными татарскими набегами. Несмотря на тяжесть этой борьбы, постоянные отряды стрельцов и служилых казаков оставались не только наиболее боеспособными подразделениями русского войска, но и продолжали совершенствовать свои боевые навыки. Иностранные наблюдатели, посещавшие Россию во второй половине XVI века, неоднократно были свидетелями военных учений стрельцов, отмечая при этом их особую меткость.