Читаем Стрелок полностью

Такая избушка подошла бы Бабе-Яге, лешему или, на худой конец, окончательно одичавшему леснику. Грубый приземистый сруб, крыша крытая мхом и еловыми лапами, низкая печная труба из кирпича ручной работы, крыльцо с покосившимся навесом. И всё это в густом тёмном бору, где кроны сосен превращают яркий полдень в сумерки. Хозяин сидел на лавке при крыльце и строгал короткие арбалетные стрелы прекрасным армейским ножом с алмазным покрытием лезвия. Выглядел он лет на пятьдесят, но на самом деле ему шёл уже восьмой десяток. Старик хорошо сохранился. Короткая стрижка - ни намёка на плешь, - гладко выбритое лицо, подтянутая фигура без капли жира и тусклый блеск глаз, как у человека, повидавшего в этом мире всего. И что-то в нём показалось Стрелку знакомым, но что именно, он никак не мог понять. - Я привела его, отец. - Хорошо, Алёна, иди в дом, посмотри как там обед. - Кто ты, и зачем я тебе понадобился? - Стрелку не нравилось терять здесь время не понятно из-за чего, вместо того чтобы продолжать путь к цели. Старик поднялся, отложив не законченный болт в сторону, и протянул руку. - Меня называют Отшельником. А о тебе, Стрелок, я многое слышал, и рад, наконец, повстречаться лично, раз уж ты забрёл в мои края. И Стрелок кое-что слышал об Отшельнике. Например то, что тот любил путешествовать, ходил повсюду, заглядывал во все щели, расспрашивал людей о разной ерунде, никогда не создавал проблем, и никогда не решал их. И ещё - те, кто ссорился с Отшельником, не отличались долголетием. Поговаривали, что он колдун. - Взаимно, - сказал Стрелок вполне искренне и пожал руку, показывая по древнему обычаю, что не держит в ней оружия против собеседника. Как только он узнал, кто стоит рядом, всё его раздражение мгновенно испарилось. Ещё бы, ведь одна легендарная личность повстречала другую. - Что ж, тогда пойдём к столу, отобедаем чем бог послал. В тот день бог послал Отшельнику на обед трёх белок, тушёных с листьями одуванчика, салат из тех же листьев одуванчика, щавеля, клубней нескольких лесных трав и жареных муравьёв, хлеб из корневища камыша, а на десерт - печёные личинки усачей и майских жуков. Быть может, кто-то и побрезговал бы некоторыми блюдами из предложенного меню, но только не Стрелок. Он прекрасно знал о съедобности, вкусовых и питательности качествах всего списка, к тому же ему не раз доводилось утолять голод куда более экзотическими вещами, вроде сушёных гадюк или крысиных мозгов. Так что жареные муравьи и печёные личинки вызвали у Стрелка обильное выделение желудочного сока и слюны. - Так для чего я тебе понадобился? - спросил Стрелок, покончив с салатом и взявшись за белок. - Хочу тебя кое о чём расспросить. Личность ты известная, но известно о тебе мало. - А зачем ты это делаешь: расспрашиваешь, наблюдаешь? - Видишь ли, Стрелок, если человек умственно развит, то ему не достаточно просто жить, как это делают все наши братья меньшие, - он должен найти приложение своих способностей, иначе он деградирует. Я нашёл себе занятие по душе, я стал записывать историю, занялся, так сказать, летописанием. - Зачем? - А ни зачем, просто так. Смотри, если вся эта жизнь не имеет смысла, в чём я ни секунды не сомневаюсь, то не имеют смысла все те действия, что ты совершаешь в течение этой бессмысленной жизни. Нет, я, конечно, хочу чтобы мои труды оценили потомки. Но я сомневаюсь в том, что моя писанина до них дойдёт. Да и будут ли вообще эти потомки? - Я не силён в риторике. - Знаю, знаю, ты силён в действиях. Ты можешь с первого взгляда определить правых и виноватых, можешь решить все проблемы с помощью метательной силы пороха, - в голосе Отшельника послышалась издёвка. - Послушай! - вскипятился Стрелок. - Слушаю! В хижине повисла напряжённая атмосфера. Клара, спавшая на подстилке у двери, встрепенулась и тревожно навострила уши. Но Алёна продолжала неподвижно сидеть прикрыв глаза. Девушка казалась спящей. - А почему ты никогда не вмешиваешься? Почему, когда на твоих глазах толпа отморозков забивает камнями беременную женщину, ты проходишь мимо? А? Почему? - Понимаешь, Стрелок, любая медаль имеет как минимум две стороны, а некоторые хитрые - и того больше. К тому же, своё я давно отвоевал. - Ты воевал на той войне? - Да, и она была не первой для меня. Мне было сорок четыре, когда упали бомбы. До пенсии год оставался, - Отшельник взглянул на слегка удивлённого Стрелка и продолжил. - Да, я был профессиональным военным, и причём не простым. Спецназ фронтовой разведки. Тогда южный фронт совсем недалеко отсюда проходил, и после светопреставления я решил здесь и остаться. - Интересно... - На том шоссе нашёл машину гружёную бумагой, и понял, что это моя судьба. Теперь сижу и пишу. На бумаге для лазерной печати я пишу гусиным пером и самодельными чернилами. Представляешь? Тебе это не кажется абсурдным? - В абсурдном мире? - Да, ты прав, всё здесь теперь вверх тормашками... Кстати, как личинки? - Ничего, только соли маловато. - Ну извини, Мёртвого Моря под рукой не оказалось. - А ты, Отшельник, какое отношение имеешь к лесному народу? Я видел твою дочь в их лагере. - Милые ребята, хотя и считают себя невесть кем. Раньше любой психолог на них карьеру мог бы сделать... - Так всё-таки? - Я им выжить помог, - Отшельник стал отвечать неохотно. - Обучил некоторым вещам, заставил подобрать сопли и жить дальше... - он замолчал, но Стрелок знал, что это ещё не всё. И Отшельник продолжил. - Тогда-то я и познакомился с её матерью... - Папа, не надо, - подала вдруг голос Алёна. - Надо, дочка. Если ждёшь искренности, будь искренен сам... Так вот, втюрилась в меня по уши Юля. Я был вдвое её старше. Пытался образумить, отговорить, но она не отступала, и я, в конце концов, капитулировал. А потом она умерла при родах... Эмоций на лицах отца и дочери не было никаких - два каменных изваяния. Стрелок понял, что эта история уже много раз пережита, что вся боль давно выгорела, осталась только память о ней. Та же память, что не давала покоя и Стрелку. - Извини. - Некоторые считают, что извиниться - значит показать свою слабость. Я рад, что ты не из таких, - Отшельник помолчал, а затем добавил. - Расскажи теперь о себе, Стрелок. Как твоё настоящее имя? Стрелок криво ухмыльнулся и покачал головой. - У меня есть правило: я никому о себе не рассказываю. - Но ведь не бывает правил без исключений. - Бывают. - Не бойся, Стрелок, - снова заговорила Алёна, - от того, что ты раскроешься, сила тебя не покинет, и удача останется с тобой. Ты дойдёшь до своей цели и отомстишь лжецу. Только помни: обманом победить невозможно, обман лишь отложит честную битву. Стрелок смотрел на неё круглыми глазами и первое время не смог сказать ни слова. Он никогда не верил ни в телепатию, ни в астрологию с хиромантией, и очень хотел не верить в судьбу. - Не смотри на меня так, - попросила она, по-прежнему не поднимая век с невидящих глаз. - Ты что, знаешь моё будущее? - О нет, - Алёна улыбнулась и стала похожа на обычную девушку, которой приснился приятный сон, - никто не знает твоего будущего, кроме тебя самого. Твоё будущее в твоей походке, в твоём запахе, в звуке голоса, в дыхании, в биении сердца. Ты просто не хочешь этого замечать. - Но я не верю в судьбу. - Верить, или не верить это твоё личное дело. Знай только, что этой ночью к тебе придёт вещий сон, - Алёна встала, повернулась к Отшельнику. - Я пойду, отец. - Иди, дочка, иди. И она вышла из дома, прихватив с собой собаку. Молчание стояло минуты две. Стрелок не мог решить, как понимать всё то, что он сейчас услышал, а Отшельник просто не мешал ему думать. Наконец Стрелок решил отложить размышления до прихода обещанного вещего сна и заговорил первым: - Не хочу злоупотреблять гостеприимством, но может у тебя будет что-нибудь выпить? - Нет, я предпочитаю иные способы релаксации. Отшельник поднялся из-за стола, встал на лавку и принялся искать что-то на печи. Погремев немного разными железяками, извлёк, наконец, оттуда самодельный кальян. Собран тот был из литровой стеклянной банки, крышки, медной трубки и трубки от капельницы. Более-менее прилично во всём этом агрегате выглядел только резной деревянный загубник. Стрелок сопротивлялся, но Отшельник был непреклонен, и уже спустя четверть часа они чинно беседовали, по очереди затягиваясь горьким белым дымом. - Что это за трава? - спрашивал Стрелок. - А-а, - отвечал Отшельник, хитро прищурившись, - здесь четыре разных вида в особой пропорции, и все прямо здесь в лесу растут. Мой рецепт. День клонился к вечеру, а они всё сидели не спеша передавая загубник из рук в руки. В помещении стоял туман. Стрелок расслабился и сболтнул лишнего, о том, что хочет поквитаться с Генералом. - Уж не с Ливановым ли? - С ним самым... Постой, а ты откуда знаешь?! - Имел честь личного знакомства, - витиевато ответствовал Отшельник. - Чего? - не понял, ставший туго соображать Стрелок. - Пересёкся однажды. Тогда мы миром разошлись... И тут Стрелка как обухом ударило. Он вдруг понял, где видел лицо Отшельника раньше. И эта догадка его так поразила, что он в очередной раз лишился дара речи. - Ты чего, Стрелок? - "Четвёртый"... - Что? - Клон... - Клон? Ну да, клон. Ливанов тогда сказал, что у меня отличная физическая форма, а ему нужен новый генетический материал. А мне-то какая разница?.. Да, если Отшельника омолодить лет на пятьдесят, то получился бы вылитый "четвёртый", один из тех клонов армии Генерала. Таких как он Стрелок убил восемнадцать штук. И Стрелок понял, что после разговора в этой хижине его долго ничего не сможет удивить. - На, Стрелок, затянись, а то ты что-то плохо выглядишь. И Стрелок затянулся. Слишком глубоко. Закашлялся. "Поплыл"...