Читаем Стрелок полностью

Он снова был один, он снова был в пути. Это было для Стрелка обычным состоянием. Никто не глядел ему в спину, никто не надоедал разговорами. Он снова сам себе хозяин. Его больше не беспокоил повреждённый палец, он успел забыть об утреннем происшествии. Стрелок впал в то состояние, когда имеет значение лишь дорога, лежащая под ногами. Собственное тело перестало быть чем-то значимым, оно превратилось в точку скользыщую по этой дороге. Стрелку казалось, что рамки его восприятия расширились, и он видит даже то, что происходит у него за спиной. Он смотрел в одну точку, а видел всё вокруг. Видел, но не замечал. Стрелок не замечал бесшумные тёмно-зелёные тени, мелькающие среди стволов, замершие в развалах могучих ветвей. За ним следили. Стрелок свернул с берега в лес почти сразу, потому что понимал, какую прекрасную мишень он представляет на фоне деревьев. И теперь лес изменился. Он словно постарел. Кора стала серой, будто присыпанная пеплом, глубина покрова листвы удвоилась, а редкие крики птиц передразнивало эхо. Густые высокие кроны надёжно укрыли солнце. Стрелок решил свериться с картой. Он достал из кармана рюкзака компас, снял фиксацию со стрелки. Стрелка указала направо. Он сделал несколько шагов, и север оказался в совершенно другой стороне. Стрелок хмыкнул и почесал в затылке. Насколько он знал, в здешних краях не было крупных месторождений железной руды, так что поведение компаса можно было считать самой настоящей чертовщиной. И хотя Стрелок не был суеверным, он всё-таки расстегнул кобуру и снял пистолет с предохранителя. Мох рос на стволах сразу со всех сторон, муравейников как назло нигде не было видно, а все пни, что встречались на пути, рассыпались в труху. Наконец Стрелок решил, что окончательно заблудился и уже думал улечься спать, чтоб продолжить путь на рассвете, отдохнувшим и со свежей головой. Но лёгкий ветерок донёс до него запах остывшего пепла. Стрелок решил, что пару часов назад кто-то неподалёку устраивал привал, жарил над огнём мясо, а теперь либо заснул, либо поплёлся дальше. И он направился на запах, достав из кобуры оружие. Если это всё и можно было назвать привалом, то только последним. А тот, кто его устроил, обладал завидным чувством юмора и обширными знаниями о средневековой инквизиции. Посреди небольшой полянки торчал из земли обугленный столб. Огонь пригвоздил к нему сожжённый труп человека, как муху к спичке. Ноги ниже колен отвалились от тела и валялись где-то в куче углей под столбом. Причём, угли эти были осиновыми, как и полагается по православной традиции, а не берёзовыми - на западный манер. Над головой человека торчал почерневший остаток ножа, которым, видимо, прикололи к столбу приговор или листок с каким-нибудь заклинанием. Стрелка слегка замутило, но он быстро привёл организм в норму, вспомнив, что повидал много вещей и пострашнее. Он начал медленно обходить место казни, упаковывая пистолет в кобуру, и снимая с плеча "ураган". Стрелок не успел пройти и трети пути, как зазвенела тетива, и в его левое плечо воткнулась стрела. Он вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли и прыгнул к крошечному кусту, в котором мог спрятаться разве что заяц. Стрелок надломил древко у самого наконечника и принялся обшаривать взглядом заросли. Но лес хранил молчание. Даже лёгкий ветер стих по случаю такой вероломной атаки. А спустя десяток секунд Стрелок понял, что попался, потому что уже не мог сфокусировать взгляд даже на окуляре прицела. Дышать стало трудно, а кожа окончательно потеряла чувствительность. Вот он моргнул и уже не смог поднять веки. Остался только слух, заполненный до отказа ураганным свистом собственного дыхания. "Старею..." - успел подумать Стрелок и потерял сознание.