Читаем Стрела гламура полностью

— После фиктивной женитьбы! — напомнила я. — Да-да, мы в курсе, что в загсе была не ты, а другая, похожая на тебя девица.

— И мы знаем, что Тим только изображал любовь-морковь, а на самом деле играл на руку интригану Тараскину, — подхватила Ирка.

Забывшись, мы снова загалдели, как чайки, не поделившие вкусную рыбешку. Сообщить шокирующую новость «помягче» не получилось.

— И пусть тебя не сбивает с толку то, что Тим появился здесь позавчера вечером! — сказала я. — Он не к тебе пришел, а к Тараскину. И самое главное: Тим не стрелял!

— Стрелял не Тим! — повторила Ирка. — Стрелял Тараскин! Сначала он убил Андрея Петровича, а потом инсценировал самоубийство Тима!

Катька вновь показала себя молодцом и не грохнулась в обморок, поэтому мы быстренько изложили ей наше видение ситуации, уже не прикидываясь телепатками и не особенно выбирая выражения.

— В общем, ты, Катюха, как знаешь, но мы с Ленкой все-все расскажем следователю! — закончила моя подруга. — Как говорится, вор должен сидеть в тюрьме, а уж убийца — и подавно!

— Мне нужно побыть одной, — помолчав немного, тихо, но твердо сказала Катерина.

— А мы как раз уже собирались уходить! — нарочито весело ответила Ирка.

— Раз уж больше ничего не осталось, — машинально пробормотала я, совсем как Винни Пух.

Мы с большим трудом извлекли из бильярдного подполья Коляна, вытащили из-под стола Масю с Точилкой, собрались и умелись в свой уютный флигель. И только там вспомнили, что забыли на кухне в большом доме Зинулю!

— Я схожу за ней! — вызвался Колян.

— Нет, уж лучше я! — возразила я, обоснованно опасаясь, что азартный супруг снова надолго припадет к бильярдному столу.

— Мама, ты куда? — зевая, поинтересовался Масяня.

— Сейчас вернусь, — пообещала я. — Ты пока укладывай спать Точилку.

Ребенок сгреб в охапку кролика и понес его в кровать, а я накинула куртку, сунула ноги в дежурные валенки и побежала в большой дом.

На кухне было чисто, прибрано, в проволочной сушилке стояли мокрые тарелки, приятно пахло свежесваренным кофе. Зинули не было видно.

— Зина! Ты где? — позвала я.

Мне никто не ответил, и я пошла на поиски. Пробегая через пустой холл, покосилась на жалюзи, за которыми мы с Иркой прятались ночью, и увидела, что матерчатые полосы шевельнулись, словно тронутые сквозняком.

— Это кто там прячется? — спросила я.

Хотела спросить грозно, а получилось опасливо.

— Это я!

Матерчатая конструкция снова качнулась, из-за нее выглянула Катерина.

— Ты что там делаешь? — спросила я.

— Да так… Думаю.

— Нашла максимально уединенный уголок? — с пониманием спросила я, без приглашения внедряясь в тесное убежище за шторой.

— С детства люблю сидеть на подоконниках, — со смущенной улыбкой призналась Катька. — Дурацкая привычка.

— Почему — дурацкая? Классическая, — не согласилась я. — Ты же читала «Джен Эйр»? Главная героиня романа, будучи девочкой, пряталась от всех на подоконнике за бархатной шторой и читала там книжки.

— А я просто смотрю в окно, — сказала Катька. Туго обхватив руками колени, она привалилась плечом к холодному стеклу, повернула голову и смотрела во двор. — Где-то Дина с Семендяевым заплутали? Что-то долго их нет.

— Соскучилась по подружке? — я с сочувствием смотрела на девушку, потерявшую всех близких. — Хочешь о чем-то поговорить? Если тебя устроит мое общество…

— Пойду-ка я спать, — сказала Катька, не дослушав. — Что-то я устала, хочу прилечь.

— Конечно, конечно! — сказала я.

Мне было немного обидно, что Катерина отказалась от моего любезного предложения поговорить по душам, хотя на что тут обижаться, мы знакомы всего пару дней, разве я заменю ей старую подругу…

Катька явно хотела остаться в одиночестве. Она прикрыла глаза, словно собиралась спать прямо на подоконнике.

— А где же, в самом деле, бродят Семендяев с Диной? — пробурчала я, разворачиваясь лицом к окну.

Парочка куда-то запропастилась, видно, Антон и Дина активно приобщались к ночной жизни в туркомплексе. Двор был бел и пуст, давешнюю праздничную иллюминацию Анатолий убрал, и в ночи призывно горели только окна нашего флигеля. Я глубоко вздохнула, и на оконном стекле проступили какие-то руны.

«Катька верна своей привычке! «Я к вам пишу, чего же боле»!» — подумала я. Покосилась на Катерину — она вроде и впрямь задремала — и украдкой дохнула на стекло, «проявляя» надпись полностью.

Это опять была какая-то непонятная формула. Набор букв и цифр показался мне бессмысленным: большая печатная буква «F», потом «В», потом пятерка, маленькая прописная «г», плюсик и буква «Х». Эф, Вэ (или латинская Бэ?) пять гэ (или эр?) плюс ха (икс?). Что бы это значило?

Ничего толкового в голову не приходило, но я постаралась запомнить шифровку, чтобы в точности пересказать ее Ирке. Она у нас большая любительница ребусов и головоломок, журналы с кроссвордами покупает, пусть поразмыслит над загадкой, ей это понравится.

— Это кто там прячется? — с подозрением спросил знакомый голос.

Я выглянула из-за жалюзи так же, как незадолго до этого Катерина, и сказала то же самое:

— Это я!

— Ты что там делаешь? — удивилась Зинуля.