Читаем Стрела гламура полностью

Она встала из-за стола и покинула гостиную, но далеко не ушла, остановилась в дверях, за спинами невозмутимо трапезничающих Тараскиных, и стала призывно махать мне рукой. Я поспешно оглядела стол, не нашла другого подходящего предлога и сокрушенно сказала:

— И горчицу поставить забыли, вот беда!

Я поднялась со стула и тоже поспешила в кухню. Колян, знавший, что я терпеть не могу горчицу, проводил меня удивленным взглядом.

Ирка в кухне пластала батон.

— Ленка, держи себя в руках! — завидев меня, сердито сказала она и опасно взмахнула ножом. — Зачем ты смотришь на Тараскина, как прокурор? Он не должен заподозрить, что мы все знаем! Видишь, какой он хладнокровный и изворотливый негодяй, с него станется и нас с тобой пристукнуть!

— Я за Катьку беспокоюсь, — призналась я, снимая с полочки хрустальную баночку с горчицей. — Она вынуждена находиться в плотном контакте с убийцей!

— Ну, до плотского контакта дело, я думаю, не дошло, — недослышав, возразила подруга. — Ты видела, как Катька дернулась, когда он ее за руку взял? Как лягушка под током! Не-ет, Тараскин ей не мил, это точно! Думаю, она не станет убиваться, когда он загремит на нары!

— И не возьмет пример с жен декабристов, последовавших за супругами на каторгу, — согласилась я. — А когда мы ей все расскажем?

— Да сразу же после ужина! — не раздумывая, отозвалась Ирка. — На сладкое!

— Ничего себе десерт! — пробормотала я.

— Говорят, что месть сладка, а у Катьки есть возможность отомстить негодяю! — объяснила подруга. — По прогнозу, снегопада ночью не будет, завал на дороге расчищают, значит, завтра на дачу прибудут оперативники. Катерина сделает заявление, мы дадим свидетельские показания, и Тараскина повяжут!

— Так где хлеб-соль, в смысле, хлеб-горчица? — крикнул из гостиной вредина Колян.

— Несу! — ответила я и понесла к столу поднос с хлебом и баночку с содержимым неаппетитного цвета.

Со стуком поставив ее на стол перед мужем, я шепнула ему:

— Сразу после еды займи чем-нибудь Вадима!

Колян глубоко кивнул и, не откладывая дела в долгий ящик, прошамкал сквозь набитый рот:

— Я шлышал, тут ещщ бильярд? Шыграем?

Тараскин оказался не прочь «шыграть», и сразу после ужина они удалились в бильярдную комнату, откуда вскоре послышался грохот раскатывающихся шаров. Зинуля, все еще бледная и неразговорчивая, по собственной инициативе отправилась в кухню мыть посуду. Масяня отловил под диваном Точилку и принялся настойчиво скармливать ему остатки салата, а мы с Иркой взяли в оборот Катерину. Ей предстояло проглотить шокирующую информацию, и добрая Ирка накапала для анестезии водки в рюмку, но спохватилась и убрала от Катьки спиртное даже раньше, чем та успела от него отказаться. При этом моя самокритичная, но бестактная подруга свободной рукой хлопнула себя по лбу:

— Тьфу, дура я, тебе же пить нельзя, в твоем-то состоянии!

Катерина изумленно хлопнула ресницами и воззрилась на Ирку так, словно та только что провела успешный опыт чтения мыслей.

— Мы все знаем! — значительно сказала моя подруга-телепатка. — Ты беременна, срок двенадцать недель, и Тараскин только вчера узнал, что он станет папой.

— Хотя настоящий папа, надо понимать, вовсе не он, — махнув рукой на деликатность и церемонии, подхватила я. Вдруг ужасно захотелось тоже хоть немного поизображать из себя ясновидящую!

— Ты не подумай, мы тебя не осуждаем, в наше время необязательно быть законными супругами, чтобы завести ребенка! — вставила Ирка, пока я держала театральную паузу.

— И мы прекрасно понимаем, почему ты не требуешь расторжения жульнического брака с Вадимом! — плюнув на паузу, сказала я.

— Ясное дело, Тима нет в живых, да и жениться он в последний момент отказался, а матерью-одиночкой быть не очень приятно, так что лучше уж Тараскин в роли мужа и отца, чем вообще никого! — сочувственно протарахтела Ирка.

Пока Катька слушала наши сбивчивые эмоциональные речи, глаза у нее становились все больше и выразительнее, щеки разрумянились, рот приоткрылся, а брови взметнулись крыльями. За пару минут мы с подружкой превратили дурнушку в красавицу исключительно силой слова!

— Я не понимаю… — тараща глаза-плошки, протянула Катерина.

— Сейчас все поймешь! — пообещала Ирка и в некотором сомнении посмотрела на меня:

— Может, ей заранее валерьянки накапать?

— Зачем валерьянки? — забеспокоилась Катька.

— Катя, ты только не волнуйся, тебе это вредно, — мягко сказала я. — У нас для тебя плохие новости, но мы постараемся сообщить их тебе как-нибудь помягче, да, Ирусик?

— Конечно! — глубоко кивнула Ирка.

Она подергала себя за локон, размышляя, с чего бы начать, и зашла издалека:

— Катюша, хорошо ли ты знаешь Вадима?

— Хорошо? Не знаю, но знакомы мы уже лет пять, не меньше, — растерянно ответила Катерина. — Он же папин компаньон! То есть он был папиным компаньоном…

Она погрустнела.

— Да-да, Тараскин был компаньоном Андрея Петровича, а теперь станет заправлять всеми делами на предприятии единолично, — продолжила гнуть свою линию Ирка. — Смерть твоего папы была ему выгодна, особенно после женитьбы на тебе.