Читаем Стрела гламура полностью

— Ты радуешься возможному примирению супругов или у тебя на уме что-то другое? — проницательно спросил муж.

— Как хорошо ты меня знаешь, дорогой! — восхитилась я. — Ничего тебе объяснять не нужно! Гляди, а дверца-то автомобильная осталась открытой! А?

— Оставайся тут на шухере, посигналишь, если скандалисты будут возвращаться, а я подберусь к их машине с другой стороны, — скороговоркой сказал супруг.

Он поправил шапочку на голове и побежал к паркингу, приседая и пригибаясь, как боец под обстрелом.

Вереницу машин Колян обошел с тыла, и я не видела, как муж внедрился в чужой автомобиль. Во всяком случае, заметных шумов при этом он не производил.

Алиска с Васюлей, переругиваясь, ушли в темноту, но отголоски их скандала еще доносились до моих ушей.

Скучать в одиночестве пришлось недолго. Меньше чем через минуту Колян выскочил из-за заднего бампера крайней в ряду машины и на полусогнутых побежал ко мне. В руках у него болталась довольно большая проволочная клетка, сквозь прутья которой виден был светлый меховой ком.

— Точилка! — обрадовалась я.

— Я не стал открывать клетку в машине, там тесно, развернуться негде, да и неохота было задерживаться на чужой территории сверх необходимости, — объяснил Колян.

Он поискал защелку, нашел и отодвинул ее. Кролик совершенно равнодушно поглядел на открывшуюся перед ним дверцу и даже не тронулся с места.

— Не узнаю тебя, Точилка! — попеняла я зверьку. — То скачешь, как молодой тигр, то лежишь, как старый меховой воротник!

Я подхватила кролика под передние лапы и вытащила его из клетки. Зверек ожил, начал ворочаться и брыкаться. В пустой клетке что-то блеснуло.

— Кажется, эти негодяи бессовестно спаивали нашего кролика! — возмутился Колян, подхватив с пола звериной тюрьмы плоский четырехгранный флакон.

Понюхав его, он скривился:

— Фу! Одеколонищем каким-то дешевым несет — одуреть можно! То-то Точилка, бедняга, такой очумевший!

Колян широко размахнулся и забросил вонючий флакон подальше. В тот же миг очумевший кролик резко дернулся, выпал из моих рук на снег и помчался прочь от нас большими прыжками.

— Точилка! Вернись! — вскричала я, забыв о необходимости соблюдать конспирацию.

— Вернись, я все прощу! — поддержал меня Колян.

Чокнутый кролик обещанием амнистии не прельстился и не вернулся, поэтому мы припустили за ним вдогонку.

— Пиу-у-уу! Ба-бах! — старательно пищала и бухала Ирка, изображая салют.

При этом ввысь по параболе уходили комья снега, имитирующие ракеты фейерверка. Масяня, чрезвычайно довольный веселой игрой, которую придумала тетя Ира, бегал вокруг «ракетной установки», пытаясь отыскать следы упавших снежков.

— А это что? — в паузе между залпами услышала Ирка заинтересованный детский голос.

— Не трогай! — на всякий случай сказала она и пошла посмотреть, что там нашел ребенок.

Присев на корточки, Мася с большим вниманием рассматривал извлеченный из сугроба предмет.

— Он с неба упал! — важно сообщил малыш, не выпуская свою находку из рук. — Пиу-у-у! Бу-бух!

— Метеорит, что ли? — удивилась Ирка.

— Это пузыречек! — авторитетно сказал Масяня. — Очень хороший пузыречек. Стеклянный!

— Стеклянный, оловянный, деревянный, — машинально отозвалась Ирка. И встрепенулась, вспомнив о своих воспитательных функциях. — И вовсе этот пузырек не хороший, его кто-то выкинул, это мусор! Брось его! Это нехорошая вещь!

— Хорошая! — насупился ребенок, заводя руки со своей добычей за спину и начиная пятиться.

— Брось! — Ирка притопнула ногой.

— Не брошу!

— Брось! — Она шагнула к малышу и решительно потянулась отнять «нехорошую вещь».

Это была двойная ошибка — педагогическая и стратегическая.

— Нет, это мое-о-о! — обиженный Масяня отчаянно взвыл и бросился наутек.

У неформального конкурса ледово-снежной скульптуры и жюри было неформальное. В его состав вошли художник-сюрреалист Виталий Вихреватый, некогда знаменитая балерина Елизавета Тягун, скульптор-инсталлятор Константин Аюшкин и восходящая звезда российской эстрады — солист группы «Епархия», автор и изобретатель музыкального стиля «православный хард-метал» Эдя Кунак. Все деятели искусства прибыли на курорт со своими компаниями, каковые из солидарности ходили по пятам за жюри, образуя большую шумную свиту.

— М-да, интересно! Очень, очень интересно! — приговаривал, прогуливаясь вдоль ряда конкурсных работ, признанный мастер инсталляций Аюшкин.