Читаем Стрела гламура полностью

   Оказалось, что Колян просто неправильно выбрал слова. Ирка не орала, она разговаривала на повышенных тонах, а пытке подвергался Лазарчук, от которого моя несдержанная подруга настойчиво добивалась ответа на риторический вопрос: «Ты считаешь меня идиоткой?!» Дискуссия по этому поводу развернулась нешуточная, хотя, чем она вызвана, было непонятно.

   Прислушиваясь к крикам, доносящимся из соседней комнаты, на вопросы тощенького востроносого опера я отвечала рассеянно, не особенно вникая в их смысл. Боюсь, я была излишне лаконична. Красноречие пришло ко мне только с появлением слушателей.

   Они прибывали постепенно. Сначала пришел Лазарчук. Он устроился на подоконнике, сидел и помалкивал, периодически постреливая в меня инквизиторским взглядом из-под прикрытия тюлевой занавески. Потом прибыл рыжий опер, ранее беседовавший с Иркой. Он пришел с подарочком – принес на тарелочке знакомый окурок. Дверь рыжий прикрыл неплотно, и мне со своего лобного места на середине комнаты было видно, что в щелочке поблескивает любопытный голубой глаз: Ирка не желала оставаться в стороне.

   Мне пришлось трижды пересказать свой вчерашний разговор с Зинулей. Раз от разу я добавляла в повествование подробностей и эмоций и наконец вошла во вкус настолько, что, подписавшись под строкой: «С моих слов записано верно», сама предложила:

   – Могу еще сделать специальное заявление!

   – О боже! – сказал на это Лазарчук.

   Рыжий опер посмотрел на Серегу с удивлением, а я успокаивающе улыбнулась, безошибочно угадав, чем вызвана неуставная реплика капитана. Совершенно очевидно, Лазарчук сдуру подумал, что это я ухлопала кучу народу, а теперь созрела для признательных показаний! Мысль была идиотская, хотя я не могла не признать, что у Сереги есть основания подозревать наличие у меня скрытых криминальных талантов. С фантазией у меня все в порядке, и употребляю я ее не всегда правильно – с точки зрения твердолобого стража закона, конечно. Консерватор Лазарчук уже не раз упрекал меня в том, что я занимаюсь преступной детективной самодеятельностью, хотя я не понимаю, что плохого в проявлении частной инициативы?

   – Спокойно, Маша, я Дубровский! – сказала я капитану.

   – Тот Дубровский, который разбойник? – мрачно съязвил Лазарчук.

   – Который борец за справедливость! – поправила я. – Надеюсь, она восторжествует после того, как я окажу посильную помощь официальному расследованию.

   – Мне уже интересно! – простодушно признался востроносый опер.

   Я благосклонно улыбнулась ему и сказала:

   – То ли еще будет! Ну, вы готовы внимать?

   – Всегда готовы! – на два голоса отозвались из-за двери Ирка и Колян.

   – Пионеры-герои! – простонал Лазарчук.

   – Мама, ты где?! – взревел в коридоре Масяня.

   – Пионеры и октябрята! – рассвирепел капитан. – А ну, закройте дверь и идите вы…

   Он замолчал, подыскивая слово поделикатнее, и востроносый любезно подсказал ему:

   – В светлое будущее!

   Это был недостаточно конкретный адрес, и пионерско-октябрятское звено имело иное, нежели Лазарчук, представление о географии светлого будущего. Мой муж, мой сын и моя подруга не замедлили вломиться в комнату.

   – Насколько я понял, вы как раз закончили с официальной частью, – вежливо молвил Колян, опустившись на диванчик.

   – А теперь – концерт! – подхватила и развила эту мысль Ирка. – Программу открывает сольное выступление заслуженной артистки разговорного жанра! Просим!

   Подруга захлопала в ладоши, и ее с удовольствием поддержал Масяня, потеснивший на подоконнике капитана Лазарчука.

   Такое торжественное вступление ко многому обязывало. Я выдержала театральную паузу, нагнетая интерес слушателей к своему рассказу, и только открыла рот, как невыносимый Лазарчук фыркнул и издевательски пропищал:

   – А теперь, детишки, я расскажу вам сказку!

   – Сказку так сказку, – благодушно согласилась я. – Только страшную сказку! Про то, как один человек – назовем его, например, Икс – захотел убить другого…

   – Например, Игрека! – выдохнула Ирка.

   А Колян завел глаза под лоб и пожаловался балкам потолочного перекрытия:

   – Опять какие-то загадочные формулы!

   – Да никаких загадок, все просто! – заявила я. – Жили-были Икс и Игрек. Икс не питал симпатий к Игреку, и тот отвечал ему взаимностью, хотя оба старательно изображали мир и дружбу.

   – Кажется, я знаю, о ком ты говоришь, – задумчиво сказала Ирка.

   – Однажды коварный Икс предложил Игреку в порядке укрепления дружбы совершить экскурсию на квадроцикле – такое моторизованное восхождение на гору Б-52.

   – Точно, я их знаю! – уверилась Ирка. – Икс – это…

   – Не спеши с выводами! – я остановила подругу. – Сначала дослушай. Альпинисты-мотоциклисты оседлали верный квадроцикл и начали подниматься на гору, но остановили свое транспортное средство чуть выше середины склона.

   – Зачем? – быстро спросил Лазарчук.

   – Вот это мне неизвестно, – призналась я.

   – А я знаю! – неожиданно воскликнул Колян. – Перекусить, вот зачем они остановились! Там под одинокой сосной обустроено место для пикника, мне Антон сказал!

   Я кивнула: