Читаем Стрела гламура полностью

   – Можно провести сравнительное исследование, но только при наличии самих перчаток, – объяснил Лазарчук. – Нет перчаток – нет исследования. Нет исследования – нет экспертного заключения. Нет экспертного заключения – нет улики.

   Он сунул зябнущие руки в карманы и ушел в большой дом, но, едва скрывшись за дверью, снова выглянул и призывно махнул рукой:

   – Эй, вы, трое! Давайте сюда, для предметной беседы!

   – Извини, но нас не трое, а четверо! – крикнула я в ответ, показав на Масяню.

   Идти на допрос с ребенком я не могла, оставить малыша одного во дворе – тоже. Колян с Иркой послушно потопали к дому, а я заняла нагретое мужем местечко на лавочке, попросив:

   – Пришлите Дину мне на смену, пусть погуляет с ребенком, пока я буду на допросе!

   Капризная красавица приступить к роли няньки не спешила, и некоторое время мы с Масяней оставались вдвоем. Ребенок развлекался тем, что прыгал со скамейки в большой сугроб, а я предавалась размышлениям. Их нарушили чьи-то размеренные шаги. Я обернулась, рассчитывая увидеть Дину, но это был Анатолий.

   – Я отдал вашему другу кольцо, – сказал он, присаживаясь рядом со мной. – Мне показалось, он обрадовался.

   – Еще бы! – с пониманием хмыкнула я. – Это Зинулино обручальное кольцо – не просто драгоценное украшение, а улика. Оно доказывает, что кое у кого был серьезнейший мотив для убийства Зинули.

   – Вы имеете в виду Екатерину Андреевну? – буднично спросил Анатолий.

   – Катьку?! Вовсе нет! – От неожиданности я аж подпрыгнула на лавочке. – Я имела в виду Тараскина! Это ему было выгодно немедленно избавиться от Зинули. Ведь после женитьбы на Катерине и смерти компаньона он становился полноправным хозяином бизнеса, а с новоявленной супругой Курихина пришлось бы делиться, она имела законное право на долю наследства.

   – Так ведь и Катерине Андреевне не с руки было делить батюшкино наследство с Зинаидой Викторовной!

   Я открыла рот. Такая мысль мне в голову не приходила.

   – Да нет, при чем тут Катька, это все Тараскин! – помолчав с полминуты, растерянно забормотала я. – Сигареты, коньяк, вымытые чашки – все указывает на него!

   Звучало это, надо признаться, неубедительно и бессвязно. Анатолий посмотрел на меня участливо, как на безобидную тронутую, и поднялся с лавочки.

   – Пойду займусь квадроциклом, – сказал он. – Придется повозиться, чтобы привести его в порядок.

   – А что с ним такое? – спросила я исключительно из вежливости, так как в квадроциклах разбираюсь еще меньше, чем в бриллиантах. – Сложный случай поломки?

   Анатолий запросто мог сказать, что у машины, например, открытый перелом заднего крыла, я бы поверила, но мой собеседник был лишен остроумия.

   – Сложный случай? – повторил он. – Скорее, странный. Сахар в бензобаке!

   А вот это, как ни странно, было мне понятно, про такое я читала в каком-то детективе. Там один нехороший человек под покровом ночи насыпал в бензобак машины сладкий песок, после чего автомобиль не удалось завести.

   – А Лазарчуку вы об этом говорили? – встрепенулась я.

   Случайно полученная информация открывала новые перспективы детективного расследования.

   Лазарчук, словно почувствовав, что его вспомнили, вышел на крыльцо большого дома с охапкой перчаток, положил их на ступеньку и громко крикнул мне:

   – Разбирайте!

   Я рысью сбегала к крыльцу, перенесла все перчатки к своей лавочке и принялась сортировать их. Однотипные белые перчатки я складывала кучкой, предварительно заглядывая на изнанку манжет.

   – О квадроцикле меня пока не спрашивали, – пожал плечами Анатолий, ответив на вопрос, о котором я уже забыла. – Я иду на допрос в третьей очереди, после вас.

   – Правильно, дамы вперед, – пробормотала я.

   Анатолий ушел, а я осталась додумывать эту свежую мысль, – про дам, вернее, одну даму, которая выступила вперед, на первый план моего частного детективного расследования.

   И снова от раздумий меня отвлек тяжелый топот.

   – Папка! – Масяня, увидевший бегущего к нам Коляна раньше, чем я, обрадованно закричал, всплеснул руками и рухнул с лавочки. Следующие его слова прозвучали уже из снежной кучи:

   – Ты откуда?

   – Оттуда! – коротко ответил Колян и кивком указал на большой дом.

   Одной рукой он вытянул из сугроба Масяню, другой сдернул с лавочки меня.

   – Ты уже? – спросила я в той же лаконичной манере, интересуясь, успел ли супруг пообщаться с операми.

   – Отмучился! – подтвердил он. – Давай же, Кыся, дуй быстрее в пыточную камеру, а то господа дознаватели начинают сердится.

   – Что, уже щипцы приготовили? – притворно испугалась я.

   – Щипцов я не видел, но слышал, как орет в соседней комнате твоя подруга, – Колян поежился. – Кажется, там кого-то пытают.

   – Мася, погуляй немного с папочкой! – скороговоркой сказала я и побежала в дом.

   Спешила я не потому, что боялась рассердить любознательных оперов своим промедлением, а потому что желала поскорее прояснить судьбу подруги. Отчего она, собственно, орет, неужели от боли? Не пытают же ее там, в самом-то деле?