Читаем Стража полностью

Знать, что в этом аду никто не может уцелеть, и всё-таки надеяться, что всё обойдётся, — от этих переживаний можно вконец свихнуться. Вадим старательно гнал негатив и насильно концентрировал себя на реальности: хватит ли баллона на комнату? Не пошёл ли огонь наверх? На следующие этажи?

— Заливай сверху! Струю наверх! — крикнули сбоку.

Одновременно на пол что-то смачно шлёпнулось, и вместо огненных зарослей появился просто дымящийся пол. А потом словно косари по полю пошли, начали жать огненную ниву: соседи сорганизовались в цепочку, передавали из кухни и ванной тазы и кастрюли и щедро заливали пол и стены, молодецки ухая при замахе.

С пожаром покончили быстро.

Правый угол комнаты, самый дальний от двери, привлёк всеобщее внимание сразу. Ещё бы в помещении не привлекло внимание место, которое огонь не посмел тронуть!.. Денис лежал, скорчившись и прижавшись к нижним полкам стеллажа. Полукруг уцелевшего ковра, уходящий краем под шкаф, был ровен и настолько чёток, будто Дениса накрыли сверху чем-то вроде бронированного стаканища, под который пламя влезть не смогло.

Сунув огнетушитель в руки парня с хвостом, Вадим склонился над Денисом.

"Мёртв. Отсутствие кислорода. Отсутствие своевременной поддержки и помощи. Отсутствие друзей. Выбрать любую причину. Объяснение лаконичное, как заголовки в газетах".

Чья-то ладонь сбоку дотянулась до шеи Дениса и полувисящим движением расставила по ней пальцы. Вадим оглянулся. У парня с "хвостом" было одновременно и слегка обескураженное, и профессионально заинтересованное лицо.

— Поразительно, но пациент, скорее, жив, чем… — пробормотал он.

Чтобы протиснуться мимо Вадима, парень просто-напросто с корточек перевалился вперёд, на колени. Вадим и сам бы уступил ему необходимое пространство, но парень, видимо, привык больше полагаться на немедленное действие, чем на уговоры. Переворачивая Дениса, он сообщил, не оглядывась:

— За другана не боись… Я на "скорой" всякое видел, но здесь точно всё ништяк будет. Обморок у пацана. Всего лишь. В таком-то огне. Ну и ну. Как будто кто берёг… О, глянь, мы уже встаём. Ну, народ, ну ты даёшь… С виду-то совсем дохляк. Йогой, что ли, занимаешься? И с пульсом совсем нормалёк.

Трудно было разделить изумление на двоих. Вадим помогал встать Денису и несколько недоумённо наблюдал, как парень с "хвостом" не столько помогает нечаянному пациенту, сколько цепляется за его руку ещё раз послушать пульс, сколько норовит заглянуть в глаза — полюбоваться на зрачки.

Денис ещё плохо соображал, и Вадим воспользовался его состоянием, чтобы без помех выйти на улицу, а заодно беззастенчиво воспользоваться пребывающим в состоянии профессионального восторга медбратом. Августу Тимофеевичу уже не помочь, а время… В представлении Вадима время сейчас походило на неумолимо опускающийся потолок в пыточной камере или в камере смертников.

Медбрат помог перетащить Дениса через Мёртвую тушу в коридоре, мимо мёртвого тела у двери, но оглядывался назад с такой откровенной жадностью, что Вадим не выдержал:

— Дальше я сам.

— Точняк?

— Точно-точно.

Что-то он вынул из кармана, этот медбрат с "хвостом", перед тем как зайти назад, в квартиру. Не скальпель ли?.. Или что там представляет собой инструмент для препарирования трупов? Возможно, парень балдеет от образа Скалли из "Секретных материалов" — Скалли, с брезгливо поджатым ротиком шмякающей на весы различные части разделанных тел. Возможно, парень мечтает о карьере патологоанатома. Возможно, несмотря на крутой вид и ошарашивающее простецкую речь, медбрат имеет все задатки настоящего учёного, а этот Змей Горыныч — его путёвка в мир высокой науки…

Всё, хватит о нём, приказал себе Вадим. Не думай о том, что осталось в квартире, кто остался в квартире. Сейчас вызовут милицию, разные соответствующие службы…

"А Игорева храброго войска не воскресить…"

Он усадил Дениса на низкий подоконник, лестницей ниже квартиры Августа Тимофеевича. Денис сразу привалился к стене, начал было поднимать руку — погладить вскочившего рядом Ниро. Рука приподнялась и бессильно упала.

— Ну и видок у тебя, — прошептал он.

— Что ж так ласково? — хмуро спросил Вадим. — Ты уж сразу Высоцкого вспомни: "Ну и морда у тебя, Шарапов!"

— У Шарапова, может, и морда… Но я не представляю, как ты сейчас по улице в таком виде пойдёшь. Если не в дурдом, так в милицию наверняка заберут.

Скептически оглядев себя, Вадим снял рубаху и вывернул её.

— Так лучше? Рассеянного не задержат, а нам бы только до дому добраться.

— Задержать не задержат…

— А дураком сочтут? Не до жиру, быть бы живу. Соблюдение приличий оставим на послезавтра, ежели оно наступит. По мне, самое главное — лишь бы оружия не видно было. Я прав? Нет?

— Прав, конечно. Просто я никак приспособиться не могу… Вадим, что с Августом?

— Он…умер.

— Умер… Если бы ты не пришёл… — отстранённо сказал Денис.

— … вы бы умерли оба. — Вадим выговорил фразу, с трудом шевеля внезапно отяжелевшей от нахлынувшей злобы челюстью.