Читаем Страж зари полностью

На всем протяжении коридора видны были уже знакомые «кляксы». Разноцветные, ярко праздничные, внешне на ядовитые «плевки» они походили ничуть не больше, чем радостные надувные шарики, раздаваемые в детском парке веселым клоуном, на многоцелевой бомбардировщик, вышедший на боевой разворот над мирным, еще не проснувшимся городом. Однако ж говорят, что высушенный змеиный яд немного напоминает алмазы, правда, не самого высокого качества. Павел почти не смотрел на них, несясь мимо вперед, но привычка, выработанная за годы служения под началом Горнина, заставляла его автоматически, помимо воли, анализировать увиденное. Это примерно то же, как происходит у автомобилиста с многолетним стажем. Тому нет нужды напрягаться для того, чтобы отличить БМВ от «Жигулей» или американский джип от отечественной «Нивы», переднеприводную машину от заднеприводной, галогенные фары от фар обычных, фуру от фургона. Он отмечает это автоматически, не задумываясь, делая из увиденного выводы, порой жизненно для него необходимые, не вспоминая каждый раз, как и когда он эти знания и навыки приобрел, с каким трудом они дались и насколько они важны в его повседневной деятельности. Биолог отличает белку от суслика, хотя оба они из вида беличьих. Женщина без подсказок знает, в чем отличие губной помады от румян, хотя они порой бывают взаимозаменяемы. Моряк не спутает фрегат и линкор. Бухгалтер очень отчетливо видит разницу между дебетом и кредитом. Практикующий маг различает обычную «заплатку» — предохраняющее заклятие, или, по-другому, М-воздействие охранного типа — и «плевок» — убивающее проклятие, или М-воздействие поражающего характера, имеющее различную временную протяженность, силу и способ воздействия.

«Сколопендра» щедро, будто напоказ, разбрасывала и то и другое. Ощущение такое, будто здесь не один человек прошел, а целый взвод боевых магов, по самую макушку накачанных наркотиками и дикой силой, будто выстреливали они не собой, а палили если и не из автоматов, то из подствольных гранатометов, перезаряжаемых немедленно после каждого выстрела.

Подумав так, Павел даже испугался. А если это действительно так? Если их там много? Ведь у бритоголового водилы он спрашивал только про Аллу. Ему и в голову не пришло спросить, с кем она пошла и сколько с ней людей.

Притормозив, он вгляделся в две разноцветные отметины — лимонно-желтую и ослепительно-красную. Он очень хорошо помнил Аллу, он не мог ее спутать ни с кем. Это был кусок его жизни. Пусть он был не самым большим, не самым длинным, но уж то, что одним из самых ярких, — точно.

Она здорово изменилась. Очень сильно выросла в профессиональном плане. Да что там! Просто невероятно, невозможно выросла! Еще вчера, общаясь с ней, он и представить себе не мог, что перед ним не его бывшая подруга, с которой они разошлись много лет тому назад, а настоящий маг, маг боевой, походя разбрасывающий «плевки» шестой-седьмой степени мощности. И ведь многие из них приходились просто на стены, на двери и на пол, создавая не только охранную зону, предназначенную задержать преследователей, но и предупреждение! Более ясное, чем нарисованный на картоне знак «Опасность!».

Это было невероятно. Походя, почти невзначай — и на семерку! А он-то трясся, экономил силы, навешивая на взятые под охрану объекты свои жалкие «двоечки» и «троечки». Да при таком раскладе вся эта градация от единицы до восьми летит не просто в тартарары, она смехотворна. Если перевести все это на язык примитивной физиологии, то эта шкала мощности М-воздействий определяет, условно говоря, всего лишь степень потливости индивидуума, а не то, с какой силой и на какое расстояние он способен плюнуть. Длина и скорость полета пущенного рукой неандертальца копья против пули, вылетевшей из ствола автомата Калашникова.

Павел стоял и смотрел на эти пятна, празднично переливающиеся и волнисто шевелящиеся, и испытывал ужас.

Гурманы испытывают наслаждение от еды, космонавты испытывают перегрузки, молодожены испытывают счастье. А он — ужас. Чувство, заставляющее замирать, чуть ли не умирать перед предстоящим страшным. Неведомым. Доселе неиспытанным. И — неотвратимым.

По позвоночнику заструился неприятный, холодящий тело пот, мышцы обмякли так, что ноги подгибались, против воли опуская тело на пол. Для того чтобы идти вперед, не было ни сил, ни желания. Да и назад он не мог. Мог только замереть, съежиться на месте, сжаться в каплю, чтобы остаться незамеченным. Пусть все бури и напасти пронесутся где-то там, выше, не задев его, маленького, слабого, незаметного и совсем-совсем неопасного.

— Паша! Пашенька!