Читаем Страж вишен полностью

– Потому что меня и вправду попытались убить. Этот подонок Никулин возомнил, что он – первый и что я ему мешаю. Кроме того, я кое-что шепнул о нем губернатору. Не всё было правдой, но это неважно. Он стал скатываться в пропасть. И решил меня наказать. Надо же – отравить надумал! Приехал ко мне на дачу, привез дорогой коньяк, будто бы в знак примирения. Сам не выпил, только рюмку поднял – и в сторону отставил. А когда я на пол упал и притворился, что сдох – он и ушел. Бутылочку с собой забрал, конечно. Дурака я тогда свалял. А если б он цианистого калия туда подмешал? Но там что-то другое было, что-то из того, к чему нас в «Пиковом тузе» приучали. Поэтому я не умер, мне просто было очень плохо. Ну, как Никулин ушел, я в ванную пополз. Два пальца в рот запихнул, и всё это дело, соответственно, наружу вышло. Я часа два, наверное, пролежал, двинуться не мог. Потом каким-то чудом обратно в комнату дополз, по «мобиле» доктору своему звякнул, Марку Давыдовичу. Если б не он – не выжить бы мне, несмотря на все тренировки. Молодец, примчался среди ночи, вытащил меня с того света. Тут-то мне в голову и стукнуло – а что, если и впрямь умереть? Для всех… Обзвонил я трех своих боевых друзей по батальону – они в Москве жили. Под утро собрались у меня. И пошло-поехало… Стёпке, дачному сторожу-пьянчуге, пятьсот рублей сунули, сказали, чтоб в «Скорую» позвонил – мол, помер его хозяин. А доктор мой сам уже заключение написал – «сердечный приступ». Этим бедолагам со «Скорой» тоже пришлось забашлять, чтобы и близко к телу не подходили. Ко мне, значит… Тут опять Марк Давыдович помог, они ему на слово поверили, и все без бумаг обошлось. А товарищи мои по батальону стали изображать скорбящих родственников, которые из Сибири прилетели. Хотя какие родственники у детдомовского пацана… Они и всю эту байку с кремацией придумали. Заплатили кому надо… Представление получилось – Виктюк бы позавидовал. Чуть позже распустили слух, что, мол, мои бумаги изъяли люди из Москвы, из президентской Службы охраны. Доктора моего я, конечно, отблагодарил – дал «пол-лимона» «зеленью» и отправил на острова в Тихом океане, косточки греть на старости лет. Как оказалось, правильно сделал – ребята Никулина к нему интерес проявляли, хотели, наверно, допросить, что да как…

Климович замолчал; Оксана смотрела на него, когда-то близкого ей человека – и не узнавала. Нет, внешне Славик совсем не изменился. Но вот внутри… Это был уже не тот Климович, что помогал ей, провинциальной девчонке, войти в мир коммерции и стать той уверенной в себе бизнесвумен, которую нынче знала вся Москва…

– Почему не спрашиваешь, что дальше было? Догадалась уже? Да не всё ты знаешь, Оксан… Жил я все это время в столице, у одного из друзей по батальону. Документы мне, конечно, новые сделали – нас и этому, слава Богу, учили. А потом я захотел вернуться. И отомстить. В первую очередь – Никулину и его дружку поганому, Сычеву. Уверен, что именно Сыч надоумил Павла Игнатьевича меня травануть. Но теперь мне нужно было всё – или ничего. Как лучше всего отомстить бизнесмену? Нужно отнять у него его дело. И он сам загнется, на твоих глазах. Для начала надо было деньжат подкопить: «смерть» моя мне дорого обошлась. И стали мы с ребятами делать то, что умеем лучше всего…

– Убивать? – догадалась Оксана.

– Нет, – улыбнулся Климович. – Чистить наше общество от заразы. Одни волки платили нам, чтоб мы убивали других волков. К сожалению, в таком деле огласки избежать трудно. В уголовном мире про нас, конечно, узнали. Но – побаивались. Потому и с Сычом прокол вышел – нас потом его подельник «сдал», Козырь. Мои ребята думали на Украине отсидеться, да не вышло – «положили» их спецназовцы. А Козыря, гаденыша, мы и в камере достали. «Бабки» всюду дорогу откроют. Сказать тебе, сколько мои ребята налоговой отстегнули за «наезд» на банк Никулина и на твою контору? А кто компьютеры в «ОКО» вирусом заразил – ты ведь не догадывалась?..

– Славик, но… Мой отец… Почему?.. Только чтобы рассорить меня с Никулиным?!. – она почувствовала, что на лбу ее выступил пот, хотя в комнате было прохладно.

– Да, прости… Я сам потом об этом страшно сожалел. Я думал, ты в курсе той истории…ну, с операцией его матери… Надеялся, что захочешь отплатить ему, и мне руки марать об него не придется. Просто в голове сложилось, как мозаика: он – Сычева, ты – его…

– …А ты – меня? – продолжила Оксана.

– Нет, что ты, Оксан! К тебе у меня претензий, в общем-то, не было.

– За исключением того, что я не выполнила ту миссию, которую ты на меня возложил.

– Миссию? Какую миссию?

– Никулин считает, что ты в свое время специально ввел меня в бизнес, чтобы я когда-нибудь помогла тебе свалить его.

– Догадался-таки, старый черт! – воскликнул Климович. – Вот не ожидал… Ну, да ладно, дело прошлое. За отца – каюсь. Понимаешь, я детдомовский, и мне трудно понять, что значит потерять близкого человека. Сознаюсь, это мой грех…

– И не единственный, – сказала Оксана. – Посмотри, что ты с городом наделал. Все на ушах стоят.