Читаем Страж полностью

ПЕРВАЯ КАССЕТА. П. Г. Фаукетт (1867–1925). Офицер, путешественник и т. д. Одержим маниакальным стремлением найти «исчезнувшие города» в джунглях Бразилии. Считал их остатками забытой цивилизации, возможно, атлантов. В ходе последней экспедиции (многочисленные отсрочки по причине плохой погоды, болезней и т. д.) отослал спутников и продолжил путь в одиночку. Искал водопад и каменную башню в лесу – был убежден, что найдет там «Z» – древний город, окруженный кольцом дикарских племен. Ослаб в результате недоедания. Рассказал о том, что проложил дорогу к цели. Убит индейцами племени морсегос в нескольких шагах от предмета поисков.

ШЕСТАЯ КАССЕТА. Принт Бегли (1925-?) . Батрак на ферме, солдат. Место рождения – Индиан-Ридж, жалкий шахтерский поселок в горах на востоке штата Кентукки. Слыл дурачком. Был предметом насмешек как полукровка. Скрытная натура. Отказался стать по семейной традиции рудокопом. Религиозное рвение, резко осуждаемое его отцом. Спрятал Библию после посещения религиозного собрания секты «повторников», в ходе которого ему открылось, что он «призван». Воспринял как личную миссию старинный обычай чероки следить за звездами, чтобы заблаговременно объявить о конце света. Призван в армию и отправлен в Германию в феврале 1945 года. Недолгий, но весьма интенсивный опыт боевых действий. Участник битвы под Нюрнбергом – одного из самых упорных и кровопролитных сражений последнего периода войны. По завершении битвы остался в оккупационном гарнизоне и был включен в похоронную команду.

В моих детализированных заметках по поводу возможных связей между шестью регрессиями удалось выявить несколько повторяющихся образов, непосредственно восходящих к моему личному опыту.

У меня не было, например, сомнений относительно того, что люстра в нюрнбергском Пальменхофе, заставившая Принта Бегли подумать о водопаде, возникла в регрессии под впечатлением от той, что висит в холле на Девяносто третьей улице. И когда Бегли, отведя от нее взгляд, видит наверху дверь, это тоже едва ли может быть простым совпадением. Равно как и образ девочки, прогуливающейся по берегу озера, или камень, похожий на ползущего человека, или даже выражение «юдоль скорбей» в лексиконе Бегли. Несомненно, все это восходит к впечатлениям из моего недавнего прошлого, что означает конец всем спекуляциям на тему о том, что «жизни» являются подлинными историческими воспоминаниями.

Насколько на данном этапе я мог судить, регрессии сотканы из того же зыбкого вещества, что и сны; происходящий на бессознательном уровне процесс запоминания самых обычных деталей повседневного существования вызывает к жизни причудливые, но имеющие всего лишь маргинальное отношение к реальности, фантазии. Но затем мне пришло в голову, что на все это можно посмотреть и по-другому. Стоит мне признать собственную жизнь лишь седьмой «серией» всего цикла – как оно, строго говоря, и было, ведь, готовя материал для программирования, я присовокупил к списку шести «жизней» краткую автобиографию, – стоит поступить так, и окажется, что все образы, так или иначе всплывающие в регрессиях и как будто выводимые из моего личного опыта напрямую, на самом деле окажутся не в большей, но и не в меньшей мере иррелевантными, чем внутренние связи между шестью фиктивными жизнями. Иначе говоря, мы все семеро сольемся в одно целое, ключа к пониманию которого не будет по-прежнему, хотя все и встанет на свои места.