– Нет, – тихо ответила Глория, боясь выдать себя. – Я не хочу, чтобы ты целовал меня, – солгала она и, стараясь сохранить присутствие духа, добавила: – Не волнуйся, я учту твое замечание и надену что-нибудь более подходящее завтра вечером.

– Не думаю, что такая одежда у тебя есть, да и не в ней дело, – сухо сказал Джеф и пошел в свою комнату. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – пробурчала она, открывая дверь и пытаясь представить, что могло бы случиться, если бы он все-таки поцеловал ее. Это стало бы прелюдией сладостного погружения в рай. Опасный рай…

Глория нервничала в течение всего следующего дня, переменив по крайней мере три платья, стараясь выглядеть как можно приличнее и скромнее. Сегодня к ним должны пожаловать мистер Маллоун-старший с супругой.

– Ты нервничаешь, – заметил Джеф, когда она наконец спустилась вниз в строгом темном платье, которое надела в первый раз.

– А как ты думаешь? – согласилась Глория, взяв стакан вина, предложенный хозяином и с удовольствием сделав глоток. – Я даже не знаю, что ты рассказывал родителям обо мне.

– Все.

– Что все?

– Им известно, что мы встретились и расстались, что у меня есть сын.

– И что они сказали? Родители, должно быть, думают…

Джеф перебил ее.

– У этих людей нет предрассудков, моя дорогая. И, конечно, они не осмелились судить тебя, не видя ни разу. – За окном послышался шум подъехавшего автомобиля. – Похоже, это они…

Глория ожидала увидеть маску холодной вежливости на лице элегантно одетой женщины, которая подошла к ней, но, к ее удивлению, это была сама доброжелательность.

Первым представился отец Джефа. Высокий, удивительно моложавый в свои шестьдесят лет мужчина, с такими же четкими чертами лица, которые унаследовал его сын, и с такими же зелено-голубыми глазами, улыбнулся гостье и пожал руку так крепко, что ее пальцы чуть не хрустнули. Она вспомнила, как воспитательница в приюте говорила, что нужно всегда доверять человеку, который сильно пожимает руку. И Джеф такой же…

От матери-итальянки он унаследовал гладкую смуглую кожу, волосы, брови и ресницы цвета черного дерева. Глория заметила, что и у Брайана есть что-то от бабушки, и какая-то надежда зашевелилась внутри. Она представила, что у ее сына есть шанс обрести то, чего сама была лишена всю свою жизнь – семью, с которой ребенок связан кровными узами.

– Рада вас увидеть, Глория. – Миссис Маллоун протянула красивую, с перламутровым маникюром руку, назвав гостью по имени, что сразу же обезоружило и тронуло.

– Очень приятно познакомиться с вами, миссис Маллоун, – улыбаясь, сказала она.

– Нет, нет, зови меня Джулией, я настаиваю, – с улыбкой ответила женщина. – Джеф, – продолжала она с певучим итальянским акцентом, – много рассказывал о вас.

Глория и представить себе не могла, что он мог наговорить. Глаза Джулии изучали ее лицо, и молодая женщина почувствовала, как постепенно бледнеет.

– Садитесь, моя дорогая, – нежно сказала миссис Маллоун. – У вас был напряженный день в ожидании нашего прихода. – Темные глаза, выражая понимание, заблестели. – Но, думаю, мы найдем общий язык.

Мистер Маллоун согласно кивнул и весело произнес:

– Перед тем как продолжить разговор, не стоит ли нам выпить?

Все засмеялись, и Глория вдруг почувствовала себя легко и свободно. Они сели пить шампанское, и когда подошло время обеда, у всех разыгрался аппетит.

– Клаудия удивительна, – начала рассказывать об экономке Джулия. – Она помогала присматривать за Элис в младенческом возрасте, когда ее мать…

– Мама. – Голос Джефа звучал предупреждающе. – Твой суп остывает.

Обстановка за столом стала вдруг напряженной. Все замолкли. Положение спас отец Джефа.

– Ваш босс – Алан Кэстли? – обратился он к гостье. – У меня с ним деловые отношения.

Она кивнула, с радостью вступив в разговор на тему деловых связей мистера Маллоуна. Но что Джулия хотела сказать о Брук? Не имеет значения, жестко оборвала себя Глория, не мое дело.

Расстались около полуночи, договорившись провести вместе весь следующий день, для того чтобы Маллоуны-старшие могли получше узнать Брайана.

Джеф проводил родителей в отведенные им комнаты и вернулся к ожидавшей в столовой Глории.

– Думаю, что вечер прошел успешно. – Он пристально смотрел на нее с задумчивым выражением глаз.

– Да, – согласилась она, – даже лучше, чем я ожидала.

Джеф притушил свет, и в полутьме его лицо стало таинственным.

– Мне очень приятно, что ты понравилась родителям.

– Они мне тоже симпатичны, – прозвучал ответ. – Но почему я себя чувствую так, будто подверглась испытанию? Впрочем, сейчас слишком позднее время для разговоров, – устало добавила Глория. – День был очень длинным. И сейчас я иду спать.

Джеф молча, проводил ее взглядом, наблюдая, как она устало идет к лестнице.

12

Глория обмахивалась шляпой, в одиночку прогуливаясь возле бассейна, зная, что не может отсрочить неизбежное расставание. Шесть недель пролетели незаметно. Сентябрь приближался, и пора подумать о возвращении домой.

Поразительно, что пребывание в Америке стало одним из самых удивительных периодов в ее жизни, и не хотелось думать о том, что это закончится.