– Ты не устал, дорогой? Не будет ли лучше немного отдохнуть.

– Мама! – Лицо мальчика выражало такой протест, будто ему предлагали выбор между тарелкой с холодной капустой и тарелкой с мороженым. – Я совсем не устал. Мы собираемся соревноваться в скорости с Элис.

– Девочки гибче, а мальчики сильнее! – проворковала Элис.

– Согласна с тобой, – сказала Глория, все еще пряча глаза от Джефа. Она избегала его загадочного пристального взгляда. Мать погладила сына по голове, поцеловала в лоб и пошла к дому. Им всем еще предстояло встретиться за обеденным столом.

Глава семейства нарядился к обеду в серые брюки и белоснежную рубашку с экстравагантным шелковым галстуком зелено-голубого оттенка, который подчеркивал цвет глаз. Черные волосы аккуратно уложены, и женщина усмехнулась, вспомнив, каким взъерошенным и возбужденным он был недавно. Глупое сердце билось, как птица в клетке, но она улыбнулась так учтиво, как будто перед ней был клиент в лондонском офисе.

– Кто обедает с нами? – спокойно спросила Глория. – Только мы вдвоем?

Джеф кивнул, окинув ее холодным вопрошающим взглядом.

– Да. А что?

– Ничего, – ответила она. – Я достаточно голодна, чтобы не придавать значение тому, с кем обедаю!

Он засмеялся и покачал головой.

– Дети очень устали после плавания и футбола. И я тоже, – не переставая улыбаться, закончил Джеф.

Глория разрешила взять себя под руку, когда они спускались по великолепной лестнице в гостиную с огромной сверкающей люстрой. Хозяин провел гостью по первому этажу дома, показывая изящные комнаты с высокими потолками, каждая из которых обставлена в своем стиле. Столовая, в которой преобладал ярко-желтый цвет, украшенная голубыми настенными тарелками из фарфора, создавала ощущение, будто они перенеслись на юг Франции.

Глории было приятно погрузиться в этот неожиданный мир, отбросив все беспокойные мысли.

– Кто занимался интерьером?

– Я сделал все сам в прошлом году.

– И даже дизайнер не помогал?

– Ненавижу профессиональных дизайнеров, – ответил хозяин.

– И я тоже, – согласилась она.

Джеф привел ее в маленькую библиотеку, с двумя покрытыми ситцем диванами и с хрустальной вазой, полной роскошных красных роз, наполняющих комнату пьянящим ароматом. Глория оглядывалась по сторонам, ища фотографии Брук, но напрасно.

Наконец сели за стол.

– Вина? – спросил он.

– Спасибо.

К удивлению Глории, обед вдвоем оказался не так уж невыносим. Джеф был прекрасным собеседником, как и всегда; правда, сейчас, девять лет спустя, он стал – более уверенным и хладнокровным. Превосходное настроение не покидало его, и Глория чувствовала, что находится под мощным воздействием чар Джефа. Мужчина, который так богат и привлекателен, мог бы, по ее мнению, и меньше стараться произвести впечатление на женщину. Но, видно, ему это нравилось, и было невозможно игнорировать его обаяние.

Возможно, на нее повлияло вино и отличное качество блюд французской кухни, заранее расставленных Клаудией. Джефу оставалось просто выполнять обязанности радушного хозяина, и ничто не сдерживало его превосходное чувство юмора.

Глория допивала третью чашку кофе, когда ее глаза остановились на часах – было уже за полночь.

– Я не знала, что уже так поздно.

– Для меня не поздно.

Джеф посмотрел на нее, и зелено-голубые глаза заблестели сильнее, чем обычно.

– Мне лучше пойти спать, – сказала Глория охрипшим вдруг голосом.

Поднявшись, он кивнул.

– Спокойной ночи.

Гостья направилась к двери, недовольная тем, что он вновь сумел так легко обольстить ее несколькими добрыми словами.

– Глория.

Она схватилась за дверную ручку.

– Да?

– Мои родители желают увидеть Брайана. И тебя. Мне хотелось бы пригласить их на следующей неделе.

– Хорошо, – согласилась Глория и вдруг вспомнила красивую блондинку, стоявшую в дверях квартиры его дяди в Лондоне.

– Кто еще будет здесь? Здесь бывают твои дядя и тетя?

Он нахмурился.

– Я вижу их не слишком часто.

Глория вздохнула с облегчением. Слава Богу. Не следовало, конечно, воскрешать воспоминания, но она всегда помнила презрительный взгляд тетушки Джефа.

11

Глория хорошо отдохнула, искренне наслаждаясь днями, проведенными с Джефом, и не было сомнения в том, что Брайан счастлив здесь.

Элис же вела себя странно. Она принимала присутствие гостей без ревности или обиды и чувствовала себя вполне счастливой, играя с Брайаном. И все же временами девочка была молчалива, ее лицо грустнело, а большие голубые глаза казались несчастными. Наверное, переживает, не имея матери, догадывалась Глория, и ее сердце тянулось к маленькой девочке.

В доме не было фотографий или портретов Брук, очевидно, потому, что воспоминания о ней слишком мучительны. Возможно, Джеф скучал по жене так сильно, что не мог смотреть на ее фотографию. Он даже не упоминал о Брук в разговорах, А может, это просто дипломатия – портреты убрали перед тем, как приехала гостья.

Если бы обстоятельства были другими, Глория могла бы свободно спросить Джефа о жене. Но отсутствие каких-либо упоминаний об этой женщине делало ее образ неясным и вызывающим опасения.