Читаем Страшная тайна полностью

Генри – мой лучший друг. Многие даже думают, что мы с ним родственники, братья там или кузены, потому что нас нечасто увидишь по отдельности. Надо полагать, я мог бы тусоваться и с другими ребятами, но – как бы это сказать – на самом деле я предпочитаю тусоваться с Генри, хотя время от времени он меня здорово бесит. Кстати, раньше он был кетчером в нашей бейсбольной команде, пока не сломал руку. Но об этом позже.

Мистер Шорби – это нереально богатый человек. Только не привязывайтесь к нему слишком сильно. Скоро он отправится на тот свет.

А ещё есть доктор Мандрагора, который живёт на последнем этаже нашего дома. Это именно он посоветует мне не терять душу.

Как показала практика, это проще сказать, чем сделать.

Большая часть этой истории произошла в апартаментах Брайт-хауз, расположенных через дорогу от «Бара Хэнка» в Такоме, штат Вашингтон. Рядом с баром был магазинчик, где мистер Кими продавал вяленую говядину, просроченные конфеты и журналы о машинах в целлофановой плёнке. Впрочем, забудьте о мистере Кими. Он не имеет никакого отношения к истории. Больше мы о нём упоминать не будем. Давайте лучше перейдём к тому, что случилось дальше. Во всех подробностях.

Не забывай, дорогой читатель, не зря говорится, что дьявол в деталях.

Папа уверял, что Брайт-хауз белый. По крайней мере, именно так он описал его, объясняя маме дорогу. До того, как мы поселились там.

– Это большое белое здание через улицу от магазина, – сказал он (его голос раздавался из динамика маминого телефона).

– Через улицу от бара, ты хочешь сказать, – уточнила мама. Мы с сестрёнками смотрели из окна маминой машины, на которой она ездила чистить бассейны. – Здесь нет никакого белого здания. Тут есть кирпичное здание, но вывеска на нём «Грегор-мэйнор». А рядом с ним старая серая развалюха.

– Это и есть наш дом.

– О, Йоханн. Ты смеёшься, что ли? Ты серьёзно хочешь, чтобы мы жили здесь?

– Я уже подписал договор аренды.

– Подписал? Надолго?

– На год.

– Йоханн, ты просто шутишь. Это здание выглядит так, будто вот-вот развалится.

Сам Брайт-хауз имел форму куба. Я говорю «имел», потому что его больше не существует. Но пока он ещё стоял, в нём было три этажа и восемь квартир. Или, если быть точным, семь с четвертью. На первом жила миссис Хасимото, самая настоящая художница. Пол вокруг её двери покрывали брызги красной, синей и чёрной краски. И мне она не встречалась ещё пару недель.

Справа от неё жил человек по имени Джимми Хайд, который, как я скоро узнал, только и делал, что сидел дома да слушал гавайскую музыку. Меня это полностью устраивало. В тех редких случаях, когда Джимми всё же выходил из квартиры, он выглядел как столетний старик с клоками белых волос на голове, морщинистым лицом и гнилыми пеньками зубов во рту.

Миссис Эпплъярд жила в огромной квартире, занимавшей целую половину первого этажа. Не представляю, зачем ей требовалось столько места, с учётом того, что время она по большей части проводила в «Баре Хэнка».

Четверть квартиры принадлежала Алехандро Агильеру, мастеру на все руки. Его каморка располагалась под лестницей на первом этаже.

– Алли Хандро поможет вам перетащить тяжёлые вещи, – сообщила миссис Эпплъярд первого мая, в тот самый день, когда мы въехали в квартиру. Алли Хандро. Именно так она произносила его имя, раздельно. Миссис Эпплъярд держала в руке бокал красной шипучей жидкости, потягивая её через соломинку.

– Он нам поможет? – обрадовался папа. – Вот это здорово. Видишь, какое отличное местечко я нашёл, милая? Нам даже помогают с переездом.

Мама молча взялась за коробку.

Наша квартира располагалась на втором этаже, и рядом жили ещё две семьи. В маленькой квартире по соседству обитали «странная девочка с больной мамой» по определению моих сестрёнок. Апартаменты по ту сторону лестничной клетки занимала семья Брэкли. В день нашего приезда их не было дома.

– На каком-нибудь роскошном курорте, – пояснила миссис Эпплъярд. – Они живут роскошней всех в доме.

– Вот видишь, милая, – пропыхтел папа, пытаясь на пару с Алехандро протолкнуть наш старый потёртый диван через входную дверь. – Мы живём на одной площадке с лучшими жильцами.

Миссис Эпплъярд потянула красную шипучку из бокала.

– Я не говорила, что это лучшие жильцы. Но живут роскошней всех.

– А сколько человек живёт на последнем этаже? – Мама неодобрительно посмотрела на бокал в руке хозяйки дома.

– Всего один. Доктор Мандрагора.

– Доктор? – возликовал папа. – Милая, над нами будет жить доктор!

– Он не настоящий доктор, – внесла ясность миссис Эпплъярд. – Даже воспалённый ноготь на ноге вылечить не может. Он астро что-то там – не помню, как называется его профессия, – изучает звёзды, планеты и всё такое.

– Астроном? Учёный?

– Что-то вроде того.

– Я предпочла бы настоящего врача, – отметила мама.

– Да и я тоже, – поддакнула миссис Эпплъярд, снова взявшись за соломинку. – По мне, так всё это сплошное шарлатанство. Мистер Эпплъярд никогда бы не клюнул на такую чушь – луна в седьмом доме, эра Водолея, только людей дурить.