Читаем Странница. Роман полностью

Раздраженная, Тейт остановилась, заставив Налатана повернуться лицом к ней.

- А если я попытаюсь сделать что-нибудь, что, по-твоему, может мне навредить, неужели ты побьешь меня, чтобы я этого не делала?

- Побить тебя? Нет. Но если бы я любил тебя, я пошел бы на все, чтобы спасти тебя. Зачем ты спрашиваешь? Ты хочешь сделать какую-нибудь глупость?

Внезапно Тейт показалось, что он стал ближе, но она не помнила, шагнул ли он к ней на самом деле. Теплота возбуждающей волной прошла по ее телу. Ощущение присутствия Налатана, казалось, подпитывало ее.

- Мы ведем по меньшей мере два разговора, и мы оба говорим слишком много и слишком мало, и, вполне вероятно, вовсе не то, что мы думаем на самом деле, - сказал он.

Она взяла его под руку, желая показать, что она не боится прикоснуться к нему и что их разговор вовсе не вышел за рамки простой болтовни. Доннаси Тейт контролировала себя, контролировала все, происходящее вокруг нее. Доннаси Тейт сама назначала свидания самым привлекательным, самым упрямым мужчинам. Сейчас было важно убедиться, что его чувства не были оскорблены.

- Мы просто выслушали друг друга, вот и все, - сказала она.

- Как тебе угодно. Иногда я сверх меры агрессивен. - Он остановился, усмехнувшись какой-то своей мысли. Потом добавил: - А иначе мы могли бы никогда не встретиться.

- О чем это ты?

- Мой первоначальный план заключался в том, чтобы следовать за вами, охраняя на расстоянии, до тех пор, пока Сайла не найдет Врата. Потом я бы бросил вызов Конвею и убил его.

То, с какой непоколебимой уверенностью это было сказано, заставило волосы на голове Тейт встать дыбом.

- Если ты так хорош, то почему ему пришлось спасать твою шкуру в тот день у реки? - спросила она раздраженно.

- Они схватили меня, потому что я опрометчиво думал, что смогу убить некоторых из них и скрыться в темноте. Они же приготовились атаковать вас! Что же, я был прав, но наполовину: моя лошадь получила удар мечом, так что отступление не получилось. Впрочем, я убил больше, чем намеревался: я был вынужден. Убежать от них я бы не смог.

- Но это глупо! - выдохнула Тейт. - Ты что, воображаешь себя целой армией в одном лице?

- Меня учили убивать с девяти лет. - Остановившись, Налатан повернулся к ней. - Не сражаться, Доннаси. Ты - боец, как и Конвей, и Сайла, и Ланта. Я восхищаюсь вами. Но я убиваю. Ты понимаешь разницу? Люди играют, чтобы победить. Воюют, чтобы победить. Я поклялся защищать Церковь, и я уничтожаю тех, кто ей угрожает. Мне разрешено защищать обиженных и немощных, бороться со злом в любых его проявлениях. У меня нет выбора. Моя жизнь и мое мастерство посвящены Церкви.

- Тебя воспитала Церковь?

- Нет, мой мастер. Каждый из нашего братства - послушное его воле оружие. Конвей - благородный человек, он может принять вызов. Но так как он спас мне жизнь, то может и отклонить.

Ошеломленная, Тейт дотронулась до его руки:

- А он знает это?

- Конечно.

- А что будет, если ты победишь?

- Я в любом случае буду победителем. Он не станет пользоваться громовым оружием.

- Но он спас тебе жизнь! Вы - друзья! «Он не будет пользоваться громовым оружием!» Как ты сможешь жить после этого: убийства друга только для того, чтобы исполнить идиотскую клятву?

- Я не уверен, что смогу. Он мне нравится. Так что, когда это все будет сделано, вполне возможно, что я обрею себе голову и брошусь в атаку на кочевников.

- Ты сумасшедший!

- Я понимаю, почему ты это говоришь. Я раздумывал над тем, чтобы позволить ему победить. Я не готов умереть, но я должен был рассмотреть такую возможность. Это заставляет человека заглянуть себе в душу и попытаться точно определить такие вещи, как честь и достоинство. Больше всего Конвей боится вовсе не умереть, а жить без радости. Если бы ты избавила его от меня, он почувствовал бы такой стыд, что это заставило бы его искать смерти. Такие люди всегда совершают поступки, о которых потом жалеют.

- У тебя есть на все ответы, да?

- Для тебя что-нибудь изменится, если я скажу, что я сожалею о своей клятве? - тихо спросил он.

- Я остановлю тебя. Как-нибудь, но остановлю.

- А сможешь ли ты остановить Конвея? Он будет рад поединку: в глубине своей души он знает, что проиграет. В минуту безумного тщеславия и боли я поклялся убить чужака. Не можешь ли ты, женщина одного с ним племени, заставить его освободить меня от клятвы?

- Может быть, может быть, - надежда неуверенно пробилась через ее отчаяние. - Завтра Ти попробует его убедить.

- Она должна будет постараться, но ты права. Влюбленный человек позволит себя уговорить.