Читаем Страх полностью

К несчастью, ход времени он остановить не мог. Была уже половина двенадцатого, и до прибытия на место назначения ему оставалось каких-то полсотни километров.

Николя поколебался, потом достал телефон Камиль.

Набрал номер, и после третьего гудка ему ответили:

— Кальмет слушает. Это вы, Камиль? Господи, вы…

— Не совсем, — оборвал он его дрогнувшим голосом. — Это капитан Белланже, криминальная полиция Парижа.

Пауза.

— Полиция? Что случилось?

— Пока не могу объяснить, доктор, но у меня к вам чрезвычайно важная просьба. Я прослушал ваше сообщение на автоответчике Камиль. И прошу вас связаться с биомедицинским агентством. Сделать все возможное, но добиться отсрочки на один час для сердца, предназначенного вашей пациентке. Пусть его отложат для нее до часа ночи. Пожалуйста, сделайте это.

Молчание на другом конце линии.

— Я попытаюсь, но ничего гарантировать не могу. Может быть, это сердце уже ждет другой пациент.

— Сделайте все возможное. Ради нее.

Он нажал на кнопку и стиснул телефон в руке, сообразив, что дать привилегию Камиль равнозначно тому, чтобы бросить другого пациента на краю пропасти. В итоге выходит — чем он лучше Мерсье? Желать, чтобы Камиль жила за счет кого-то другого… Он вдавил в пол педаль газа, превысив сто шестьдесят километров в час. Потом съехал с автострады и двинулся по менее широким и прямым дорогам. Его фары вгрызались в асфальт, отгоняли ночь, словно приглашая его ехать еще быстрее.

Узкая темная дорога вела через лес. Навигатор GPS указывал, что дом находится от него всего в трехстах метрах. Николя погасил фары и поехал медленнее. Дом стоял в стороне от дороги и был защищен высокой стеной с воротами. Со своей остроконечной крышей, огромными окнами и мощным каменным фасадом, который опутал разросшийся плющ, захватив каждый его уголок, в свете луны он казался старинным замком.

Внутри почти повсюду горел рассеянный свет.

Перед входом стояли «трафик», «ауди» и «мерседес».

Николя получил сообщение от Кальмета: «Агентство дает мне два добавочных часа. Д-р Кальмет».

Он воспринял это как настоящий знак ободрения и с приличного расстояния рассмотрел ворота с двумя камерами наблюдения наверху. Затем проскользнул подальше от них вдоль высокой стены и вскарабкался наверх с помощью ветвей росшего вплотную к ней дерева. Через несколько секунд он приземлился в саду.

Но, подкравшись к входной двери, обнаружил, что та заперта. Он обошел дом вокруг. Никакой возможности проникнуть в него без взлома не было.

Вот дерьмо.

Николя попытался соображать как можно быстрее. Как войти? Он посмотрел на «ауди» и, подбежав к ней, сильно толкнул плечом. Завопила сигнализация, а Николя поспешил укрыться в тенистом саду и стал ждать.

Секунд через двадцать он заметил в окне второго этажа силуэт. Две темные руки уперлись в подоконник, человек застыл, словно всматриваясь во тьму. Потом исчез и через несколько мгновений снова появился у двери.

Человек побежал к машине, сигнализация которой по-прежнему вопила.

Николя воспользовался этим, чтобы проникнуть в дом.

Он только раз видел лицо Кальдерона на цветной фотографии, но сразу же узнал его, когда тот вернулся и запер за собой дверь. Аргентинец был в зеленом хирургическом халате. Он поднялся на второй этаж и исчез, повернув влево.

Николя подождал немного и в свой черед поднялся по ступеням, держа перед собой пистолет.

Он оказался в длинном коридоре.

Тихо гудели неоновые лампы.

Чуть дальше — открытая дверь. Он вжался в стену, набрал в грудь побольше воздуха и ринулся внутрь, выставив оружие вперед.

Комната была превращена в больничную палату. Какой-то мужчина в голубой тунике пациента, казалось, мирно спал на койке. Перед его кроватью работал телевизор — красивые кадры, библиотека. Учащенно дыша, Николя бросился к нему, поднял простыню…

И похолодел.

У незнакомца был шрам в паху. Пересадка почки.

Камиль!

Николя вытер мокрое от пота лицо тыльной стороной ладони и сообразил, что шрам — всего лишь линия, проведенная фломастером.

Тело было всего лишь подготовлено к операции. Пересадка еще не состоялась.

Николя показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Он отдышался, но в тот момент, когда собрался выйти, услышал выстрел.

Нет!

Ужасная картина промелькнула у него в мозгу, пронзив его мгновенной болью: Камиль с простреленной головой. Он бросился по коридору туда, где из-под приоткрытой двери сочился резкий свет.

Николя ворвался в помещение, вытянув руку, готовый разрядить всю обойму.

В глубине операционной стоял Энцо Бельграно с хирургической маской на груди. Он держал ствол револьвера у виска Камиль — нагой, лежащей на стальном столе, подключенной к аппаратам. Глаза молодой женщины были широко открыты. Она была жива, но не способна пошевелиться, наверняка из-за местной анестезии. Ее брюшная полость была желтой от бетадина. Судя по кардиограмме, которую выписывал осциллограф, ее сердце билось неравномерно. То быстро, то замедленно.

На руках и туловище виднелись следы ожогов. Пикана.

У ее ног лежал Клаудио Кальдерон, глядя неподвижными глазами в потолок. Он получил пулю прямо между глаз.