Читаем Страх полностью

— Колония была окончательно закрыта в тысяча девятьсот девяносто седьмом году, после таинственного пожара, который уничтожил часть ее подвалов. И как нарочно, в пожаре погибли все архивы и медицинские карты. Было установлено, что остов здания, поврежденный огнем, стал опасен. Простое и эффективное средство похоронить историю, вы не находите?

Он засмеялся странным, быстро оборвавшимся смехом. Его лицо мгновенно вновь стало серьезным.

— Ужасы творились там с семьдесят седьмого по девяносто седьмой, при директоре Альберто Санчесе, назначенном диктатурой. Не прошло и двух лет после его вступления в должность, как поползли слухи: якобы кто-то видел подозрительные вертолеты, приземлявшиеся на территории больницы. Анонимные свидетели рассказывали, что военные доставляли туда тела только что убитых пулей в голову диссидентов… Правдоподобно, особенно потому, что в нескольких километрах от Колонии были устроены самые ужасные центры незаконного заключения, настоящие концлагеря. Но зачем доставлять в психиатрическую лечебницу трупы? В этом же нет никакого смысла, вы не находите? — Он шумно почесал свой зоб. — Вы, как и я, знаете проблему слухов. Они ширятся, впадают в преувеличения и сами себя убивают. Эти тоже не избежали общего правила, и эпизод с вертолетами быстро забылся. Прошли годы, конец диктатуре. Вопреки всем ожиданиям Санчес остался во главе больницы. Еще одна странность.

Он протянул руку, взял блок сигарет и вынул оттуда пачку.

— …А в восемьдесят пятом году возникло дело Шьюбилео. Внезапно исчезнувшей Камилы Шьюбилео, врача из Колонии. Одна из ее подруг, проживавшая в Корриентесе, заявила о ее исчезновении в полицию. Но Альберто Санчес отказался сделать заявление, объявив, что Камила просто уехала, потому что ей в голову взбрела какая-то блажь, и наверняка скоро вернется. Комиссар, которому поручили это дело, собрал немало странных фактов, как раз через ту самую подругу Камилы. По ее утверждениям, Шьюбилео боялась и рассказывала, что в больнице происходят какие-то ужасы. А через несколько дней подруга отказалась от своих показаний. Что касается комиссара, то его сразу же таинственно переводят по службе в Байю-Бланку, это в шестистах километрах оттуда. Адвокату матери Камилы грозят смертью. Следствие топчется на месте, власти закрывают глаза. Кажется, что все прогнило и коррумпировано насквозь. Так что же случилось? Что за всем этим кроется? Однако все отступаются от этого дела, кроме одного депутата, Альфредо Видаля, который не выпускает его из рук. Он пишет президенту Альфонсину, министрам обороны, здравоохранения и внутренних дел. Организует внезапный визит в Колонию вместе с четырьмя другими депутатами и берет с собой одного журналиста, настоящего друга.

— Вас.

Гомес чиркнул зажигалкой. В его черных глазах появился необычный блеск.

— Собственно, вас не раздражает, что я курю?

— Вы у себя дома.

— Вы чертовски правы… В общем, в восемьдесят седьмом, через два года, мы отправляемся на место и обнаруживаем ужасные условия, в которых содержатся пациенты. Они голодны, лишены всякого ухода, терпят жестокое обращение. Некоторые совокупляются у всех на виду, я даже видел голых детей, ползающих по земле.

Время от времени его взгляд ускользал куда-то вдаль, словно эти образы все еще его преследовали.

— Своей головой клянусь, это правда.

Шарко прекрасно знал, что незачем было тащиться в Аргентину, чтобы выслушивать такие ужасы. При вишистском правительстве во французских больницах несколько десятков тысяч пациентов оставили умирать от голода и холода в ужасных антисанитарных условиях. Он отозвался:

— Как раз подобные ужасы и привели меня к вам. Так что я поверю всему, что вы скажете.

Гомес коротко кивнул:

— Мы получили доступ к регистрационным документам больницы. И обнаружили, что за десять лет там умерли тысяча триста двадцать один человек, что просто невероятно, гораздо выше среднего. Причина? По большей части якобы из-за проблем с сердцем… Но почему же тогда на кладбище Торреса оказалось всего пятьсот могил NN, то есть неизвестных, как именовали пациентов лечебницы? Куда подевались остальные? Санчес утверждал, что просто в одну могилу хоронили по несколько человек, поскольку на кладбище не хватало мест, а у больницы денег. Что некоторые пациенты, попытавшиеся сбежать, гибли в болоте…

Шарко вспомнил слова Флоренсии: «И бога ради, будьте мужественны и доведите ваши поиски до конца. Ради Нандо и всех остальных, что населяют эти болота…»

— Допросили нескольких сотрудников лечебницы, но все молчали. Боялись говорить, это было заметно, и ни за что не открыли бы рта. Это не Колония принадлежит городу Торресу, а город Торрес принадлежит Колонии. И ее власть над жителями пагубна.

— Да, я тоже заметил.

Разволновавшись, Гомес затянулся сигаретой, чтобы успокоиться. Шарко мог представить, каким был журналист до того, как с ним произошел несчастный случай. Матерый волчара, который ни за что не выпустит свою добычу. Как и он сам.