Читаем Страх полностью

Человек, как сапер, ошибается раз в жизни. Все остальное – следствие той первой ошибки.

* * *

Жизнь – это подарок, дареному коню в зубы не смотрят.

* * *

Результаты анализа: моча красная, пузырится, плавают обломки крыльев.

* * *

Я не был на Марсе, но знаю – жизни там нет.

* * *

Слезы невидимые, слезы обильные истекали из его сердца и впадали в его душу.

* * *

Мой мальчик, у тебя есть единственное оружие в борьбе за выживание в этом мире – твой хрен, могучий и беспощадный.

* * *

Чем занят твой мозг – сведением мелких счетов.

* * *

Жизнь – школа, абитур сдаешь на кладбище.

* * *

Я для тебя как соседский кот: пришел, потерся и ушел.

* * *

Командировка на земле задерживается из-за нелетной погоды.

* * *

В юности мы все больны надменностью, самомнением и самолюбованием, в старости – раскаянием и сожалениями.

* * *

У каждого педераста свое достоинство, и, вообще, педерасья жизнь – тяжелая жизнь.

* * *

Мужского в нем было только одно – яйца, да и те голубиные.

* * *

Пахнуло весенним перегаром.

* * *

И кто это придумал – секс! Найти бы его и сказать «Спасибо!»

* * *

Расстрелянные временем.

* * *

Мелкий грызун районного масштаба.

* * *

Извините, у меня исчезло время.

* * *

Сердце мое – любовь моя, душа моя – любовь моя.

* * *

Не могу поверить в то, что произошло со мной, как не может поверить в близкую смерть идущий на казнь.

* * *

Обиделся ли я на тебя? Разве можно обижаться на судебный приговор?

* * *

Русский народ камерный, не так давно из камер освободили.

* * *

Циркуль моего мозга не может охватить окружность тайны дерева, так что же тогда говорить о попытках охватить окружность жизни, мира, вселенной.

* * *

Жизнь моя – свидетель мой на суде.

* * *

Мозги съежились в комочек от злобы.

* * *

С ранних лет проникла в него грусть и поселилась навсегда.

* * *

Он и не хотел быть в стае, и не мог без нее.

* * *

Придут другие и построят свои дороги, засыпав землей мои.

* * *

Бабушка, ты слышишь? Ты живешь во мне, а я уже ни в ком жить не буду.

* * *

Результаты медицинской экспертизы показали: душа смята и раздавлена, ребра торчат наружу.

* * *

Не всякому дураку есть место на земле.

* * *

У него было большое сердце – долго и много топтали.

* * *

Мимо прошли чьи-то тоскующие яйца с вороватой улыбкой.

* * *

Это была не женщина, а дом с мезонином.

* * *

Исхудавший, болезненно пукает, но движется!

* * *

Посмотрел правде в глаза и закрыл уши, чтобы не слышать.

* * *

Мне бы надо побыть одному,Где-нибудь сесть на травуИ упиться своими слезами,Не поведав о том никому.

* * *

Жизнь – это подарок, а дареному коню в зубы не смотрят.

* * *

Солнце село, слова погасли, игры закончились.

Ален и брат его Квентин

(из романа «Простите»)

Алену Квентину К., моему славному ученику.

Глава 1. Крепость

Никто в крепости не знал, когда и кем она была построена. Одни жители уверяли, что в незапамятные времена спустились с гор великаны и воздвигли здесь крепость для защиты своих несметных сокровищ, никто, правда, гигантов не видел, но никто и не сомневался, что побывали они здесь. Кто иной доставил бы сюда каменные глыбы и людей расселил наподобие себе. Другие высмеивали глупцов и утверждали, что только пришельцам из космоса подвластно не просто сложить камни в стену, но и обтесать их так искусно, что ни одного шва не заметишь. И никакому великану не под силу создать на крепостных стенах сторожевые башни, ворота прорубить и подъемные мосты через рвы перекинуть. Третьи, их было не так уж и много, бия себя в грудь и поминая всех живущих еще богов и даже Иисуса Христа, проведали о нем, вероятно, от купцов, что через город проходили, с жаром убеждали, что Земля родилась с их крепостью. Иначе и быть не могло.

Зародилась она в утробе Вселенной после встречи ее с Космосом, как время подошло, поднатужилась, покряхтела, пуповину сама разорвала, не в первый раз, вон сколько детей по ночам с неба смотрит, освободилась от Земли. Роды были тяжелые, но рана зарубцевалась, возникла пуп-крепость, напоминает людям о связи с космосом.

Так или не так, но в пылу жарких споров зачастую хватали горожане скептиков за руки, бывало, и за волосы, вели к храму в центре на площади, ставили на колени перед грядой каменных чаш, кольцом опоясывающих высокое белое здание. И целовали презренные неучи чаши одна за другой, каялись, взывали к прощению и никогда не вступали более в пререкания.

Место то было нерукотворное.

Как только сокрылась пуповина Земли под гранитом, в первую ночь родились храм и чаши. Были те глубокие, дна не видать, широкие, в начале зимы на месяц Артемиус горожане на жертву приносили: каждая семья по горстке проросшего зерна в чашу бросала. Земля благосклонно принимала дань, помогала людям, оберегала от напастей, милостиво относилась к их слабостям.

Священное место то было.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Последний рассвет
Последний рассвет

На лестничной клетке московской многоэтажки двумя ножевыми ударами убита Евгения Панкрашина, жена богатого бизнесмена. Со слов ее близких, у потерпевшей при себе было дорогое ювелирное украшение – ожерелье-нагрудник. Однако его на месте преступления обнаружено не было. На первый взгляд все просто – убийство с целью ограбления. Но чем больше информации о личности убитой удается собрать оперативникам – Антону Сташису и Роману Дзюбе, – тем более загадочным и странным становится это дело. А тут еще смерть близкого им человека, продолжившая череду необъяснимых убийств…

Александра Маринина , Виль Фролович Андреев , Екатерина Константиновна Гликен , Бенедикт Роум , Алексей Шарыпов

Детективы / Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Прочие Детективы / Современная проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее