Несчастный случай в Стурфорсене оказался полной противоположностью ограблению в Калтисе по масштабам. Папка была такая тоненькая, что казалась вообще пустой. Викинг закрыл ящик, положил папку с актом о несчастном случае в ящик об ограблении и покинул архив. Втащил тяжелую коробку вверх по лестнице, поставил в своем кабинете у двери. Придется сходить домой и пригнать машину, он не может нести это через весь город.

Тем временем компьютер обновился и предложил ему перезагрузиться. После этого был готов сотрудничать.

Викинг уселся за свой рабочий стол. Слишком много времени он провел именно здесь, за столом. Стать шефом полиции когда-то казалось ему естественным выбором – пойти по пути, проторенному Густавом. Составление графиков и списков на выплату заработной платы, отчеты, статистика, встречи с руководством в Умео. Его сильные стороны совсем не в этом. Он чувствовал себя полезным в оперативной работе, в деталях, на допросах. Все эти зря потраченные годы… Чувствуя внутреннюю опустошенность, он сформулировал заявление об увольнении. Разослал его всем, кому следовало.

Затем вернулся домой, взял машину, пригнал ее к участку, загрузил материалы расследований в багажник и поехал домой на Кварндаммсвеген. Поставив коробку на письменный стол, вышел в кухню.

У Анны Берглунд были задернуты шторы. Странно. Он и не знал, что они у нее есть. В гостиной однотонные, в кухне клетчатые. Разве раньше она хоть когда-нибудь задергивала их? Он не мог вспомнить ни одного случая, а ведь они прожили бок о бок тридцать лет. Подойдя вплотную к окну, он прижался лбом к оконному стеклу. Внутри не горело ни огонька, никаких отсветов. Может быть, она уехала?

Достав мобильный телефон, он бросил взгляд на часы. Звонить уже поздно. Однако он нажал на кнопку.

– Привет, Маркус, извини, что я… ты уже спал? Ой, прости, послушай, у меня к тебе только один вопрос. Анна Берглунд сейчас в отпуске?

<p>Стентрэск, 1987 год</p>

Когда поступил звонок, Густав сидел за рабочим столом в полицейском участке.

– Тебя спрашивает какой-то мужчина, – сказала Карина Бюрстранд, администратор. – Говорит, что располагает информацией об убийстве и готов разговаривать только с тобой.

Это произошло через год после того, как застрелили премьер-министра Улофа Пальме, так что разговоры об убийстве сразу наводили тоску. Густаву поступило около пятидесяти сообщений о том, кто же убийца премьер-министра, и одно иносказательное признание. Всю информацию он добросовестно передавал в Стокгольм, в группу по расследованию убийства Пальме, где она, вне всяких сомнений, попала в общую кучу пылесборников.

– Ну, соедини его, – ответил он.

В трубке щелкнуло.

– Густав Стормберг? – спросил мужской голос. Норрландский выговор. Культурная речь.

– Да, я.

– Это Карл Лонгстрём.

Густав инстинктивно оттолкнулся от стола, желая отстраниться как можно дальше от телефона. Услышал, как кровь застучала в висках. Начал судорожно искать подходящий ответ. Притвориться незнающим – «Кто-кто? Чем могу служить?» Может быть, изобразить удивление – «Карл Лонгстрём? Давно не виделись. Где ты был?» Или сразу перейти в атаку – «Чего тебе надо, негодяй?»

Он промолчал.

– Думаю, нам с тобой есть о чем поговорить, – сказал человек в трубке.

– О чем? – спросил Густав. Голос его прозвучал чуть звонче, чем обычно.

– О Карин, – сказала трубка. – И о Свене.

Густав сидел, уставившись на телефон.

– Я знаю, что вы сделали, – сказала трубка. – Карин все мне рассказала. Про ограбление и моего отца.

Густав молчал, не находя слов.

– Карин запретила мне приезжать в Стентрэск, – про-

должал

Карл Лонгстрём. – Говорит, ты грозился убить меня, если я когда-нибудь приеду туда. Так что я живу в отеле «Стурфорсен». Хочу, чтобы мы встретились здесь.

Густав посмотрел в окно, на парковку с патрульными машинами и личным транспортом сотрудников, на церковь за домами. Дул сильный ветер, в воздухе повисла сырость, температура около нуля. Неприветливая апрельская погода. Он откашлялся.

– Где? В холле отеля?

– Приежай на парковку у водопада к двум часам, – сказала трубка и отключилась.

Несколько секунд Густав прислушивался к тишине на линии. Потом положил трубку на рычаги и посмотрел на наручные часы.

Двадцать пять минут второго. До Стурфорсена ехать не больше четверти часа.

Встать со стула он не мог. Грудь сдавило так, что трудно было дышать, ноги стали как ватные.

Он знал, что этот момент настанет – если не раньше, то в тот день, когда Сын человеческий спустится с облаков и отделит грешников от праведников.

Его призовут к ответу.

Открылась дверь, администратор просунула голову в кабинет. Волосы у нее на голове – как сноп сена.

– Чего хотел этот тип?

В первые годы, когда девушка начала работать в участке, Густав пытался научить ее стучаться, но тщетно. Теперь у него не было сил.

– Он точно знает, кто убил Улофа Пальме, – ответил Густав. – Это сделал Папа Римский.

Карина Бюрстранд закрыла дверь, он слышал, как прогрохотали по коридору ее деревянные башмаки.