Читаем Стормберги полностью

– У нас есть несколько проблем, которые нам предстоит решить, – начала Агнес и кивнула на маленькую кузину. – Девочка беременна. Роды ожидаются 22 сентября.

Все опустили глаза в пол. Девять месяцев после Нового года.

Агнес указала правой рукой на Густава и Ларса-Ивара.

– Мы должны положить конец разговорам про вас двоих.

Теперь все посмотрели в окно. Над вершинами сосен на горе Кольбергет угадывалось солнце. Оно только взошло на небо, повернулось и двинулось вниз.

Агнес обратилась к Турду и Эрлингу.

– Вы двое должны распространить новость.

– Какую? – спросил Турд. – Что мы должны будем говорить?

Агнес посмотрела на всех, переводя взгляд с одного на другого.

– Густав и Карин поженятся, – сказала она. – Помолвка должна состояться как можно скорее. Со свадьбой можно и подождать, но Густав немедленно начинает строить дом для своей семьи в Стентрэске. Ребенок от него.

Густав быстрым и инстинктивным движением схватил руку Ларса-Ивара.

– Никогда, – заявил он. – Я этого не сделаю.

Ларс-Ивар тоже сжал его руку.

– Может быть, дослушаем до конца? – предложил Ларс-Ивар.

– Но подумай о девочке, – сказал Густав. – Мы не можем принудить ее к такому.

– Ее никто не принуждает, – сказала Агнес.

Он взглянул на девушку, осознав, что никогда ее толком не замечал. Она была маленькая и тоненькая, светловолосая, не очень красивая. Широко расставленные глаза смотрели серьезно. Твердый взгляд, четко очерченный подбородок, руки сложены на коленях.

– Так будет лучше для всех, – сказала Карин.

– Невозможно, – сказал Густав в воздух. – Она еще ребенок.

– У меня будет ребенок, – ответила Карин, подняв подбородок.

– Это неважно, – сказал Турд. – Свадьбы недостаточно. Большой Нильс не остановится. Будет вредить и уничтожать до тех пор, пока не разрушит все.

Девушка сидела с прямой спиной.

– Что будет, когда Большой Нильс догадается? – спросила она. – Что он станет делать, когда поймет, что я беременна?

– Слово против слова, – ответила Агнес. – Он будет говорить одно, а мы другое.

– Он будет предъявлять права, – сказал Турд. – Такой, как он, будет продолжать, пока его не остановят.

– Но как? – спросил Эрлинг.

– Есть только один способ, – ответил Турд.

Все долго сидели молча, не поднимая глаз друг на друга.

– Это неосуществимо, – проговорил Ларс-Ивар.

– Его хватятся, – сказал Густав. – Начнется расследование. Он не стоит того, чтобы садиться за него в тюрьму.

– А если он исчезнет по доброй воле? – сказал Турд. – И все будут знать почему.

Густав поднялся. Он догадывался, на что намекает Турд. У того давно зрел план, но слишком дерзкий, чтобы его осуществить.

– Исключено, – сказал Густав. – И больше ни слова об этом.

Он повернулся к Карин.

– Ты согласна на этот брак?

Она поднялась, подошла к нему. Взяла его руку и положила себе на живот. Он почувствовал под пальцами шершавую ткань ее платья. Со стороны пока ничего не было заметно. Она посмотрела ему в глаза.

– Не дай ему забрать себе ребенка, – сказала она.

Словно обжегшись, он отдернул руку.

Помолвка Густава Стормберга и Карин Линдгрен была оглашена в церкви Мессауре три воскресенья подряд в марте 1962 года. Все три раза обе стороны присутствовали на службе, сидя бок о бок. Здесь же были и братья, Турд и Эрлинг Стормберги, что случалось нечасто, а также глава семьи Агнес из Стентрэска. Был и коллега Густава Ларс-Ивар.

Церковный староста Большой Нильс Лонгстрём явно счел оглашение помолвки провокацией. Стоял прямой, как палка, рядом с органом, когда оглашались имена будущих новобрачных, не сводя с них недоброго взгляда.

Чтобы не подливать масла в огонь, Густав и Ларс-Ивар решили ничего не менять в своей жилищной ситуации. Они по-прежнему жили в своей комнатке с двухъярусной кроватью. По-прежнему запирали дверь, опускали жалюзи и закрывали шторы, прежде чем упасть в объятия друг друга.