Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

на пятом курсе. Тот же Тур, вручая мне на выпуске кортик и погоны, сказал,

«что не ожидал меня видеть здесь и сегодня». Но у меня нет никакой обиды

на него, я сам был виноват, и слава богу, что дальнейшая моя служба хоть

немного, но оправдала меня перед ним, хотя бы заочно.

Правильность слов моего отца насчет Бутенко блестяще подтвердило

время. Мент оказался не только лжецом, а самым заурядным подлецом и него-

дяем. Оказавшись в начале 90-х годов на должности начальника строевого

отдела училища, он одним из первых принял украинскую присягу, что как-

то еще можно было понять, в то время крушения и развала державы. Однако

он еще стал и верным цепным псом новой власти. Оказалось, что он и потом-

ственный запорожец, и что в предках у него одни атаманы и гетманы, и что

кацапов он «завжди ненавидів». Это он выживал своих бывших сослужив-

цев из недавно еще родного училища, ставя перед самым нелегким выбором:

либо служи Украине, либо выметайся на все четыре стороны. Это он пытал-

ся сначала при помощи зубила и молотка, а потом уже и краном сдернуть па-

мятник Ленина со ступенек парадного входа училища. К Ленину можно от-

носиться по-разному, а вот к истории всегда надо относиться с уважением,

без тупого и слепого желания выслужиться и угодить новой власти. Ленин

как стоял, так и стоит. Его не дали свалить те, у кого еще остались офицер-

ская честь и достоинство.

Потом Мента за большие заслуги в становлении украинской держав-

ности перевели в штаб ВМСУ, откуда он выбыл в неизвестном для меня на-

правлении, и надеюсь, навсегда.

Эта история окончательно похоронила тогда мои, наверное, по-юношески

наивные иллюзии, связанные с высоким благородством и достоинством всех

без исключения офицеров во флотских мундирах. Даже служа срочную служ-

бу в сухопутных войсках, я всегда мысленно отделял военно-морскую офи-

церскую касту от массы всех других, носящих форму других цветов. Ско-

рее всего, это было неправильно, но мое детство прошло на Крайнем Севере,

среди тех, кто создавал атомный подводный флот страны, и они, дети воен-

ных лет, на коленях которых я вырос, являли собой тот пример, на который

я равнялся и буду равняться всю свою оставшуюся жизнь. Планка, поднятая

теми офицерами, оказалась, увы, слишком высока для некоторых пришед-

ших им на смену, и к великому моему сожалению, с каждым годом опуска-

ется все ниже и ниже, приводя порой к самым высоким служебным постам

таких вот Ментов, в чем я потом неоднократно имел возможность убедить-

ся. Но тот Мент был первым…

P. S. В этом рассказе все фамилии и события не вымышленные, а ре-

альные.

129

П. Ефремов. Стоп дуть!

Мимоходом. Военная кость

Выражение «военная косточка» каждый понимает по-своему. Тут и под-

тянутость, и точность, и выправка, и еще многое-многое другое. Все эти

качества достойные и нужные. Но, по-моему, есть еще и другое сходное,

но не идентичное предыдущему понятие – «военная кость»…

Севастополь. Пятый курс. Увольнение. Стою у рынка, жду троллейбус

«десятку». Опаздываю к будущей жене. В город я тогда выбрался позже

других, после наряда, поэтому на остановке военнослужащих практиче-

ски нет, за исключением парочки первокурсников. Остальные уже расте-

клись по явкам и квартирам. Патрулей и офицеров поблизости тоже не ви-

дать. Можно дышать ровно. Я задрал фуражку на затылок, сунул сигарету

в зубы, руки – в карманы и жду. Вдруг прямо напротив меня, буквально

в метре, возникает немолодой мужчина в штатском костюме и настойчи-

во пытается заглянуть мне в глаза. Неприятное ощущение, надо сказать.

Стою, по-прежнему стараясь не обращать внимания на назойливого му-

жичка. А тому, видно, что-то очень сильно не дает покоя, и кажется, с каж-

дым мгновением злит все сильнее и сильнее. Он прямо-таки кровью на-

ливается. Того и гляди, лопнет. Я отвернулся. Он оббежал вокруг и снова

впился взглядом. Я вновь сделал поворот. Он тоже. Стало очень неуютно,

и как назло, нет транспорта. И тут, наконец, мужичка прорвало. Вытянув

руки по швам, он, словно заправский строевик, громким и зычным голо-

сом принялся меня строить и равнять.

– Товарищ главный корабельный старшина! Что вы себе позволяете?

Я уже пять минут болтаюсь перед вами, словно тополь на Плющихе, а вы,

наглец и негодяй, даже руку к козырьку поднять ленитесь перед старшим

по званию! Встаньте как положено! Руки из карманов! Выплюньте вашу

соску! Разболтались…

От неожиданности и по инерции я подобрался и вытянулся. Военным

вообще свойственно соловеть от командного рыка. И тут меня осенило:

мужик-то в гражданской одежде. Я как-то сразу расслабился и посмо-

трел по сторонам. Народ на остановке, привлеченный шумом, заинтере-

сованно поглядывал в нашу сторону. Я медленно засунул руки обратно

в карманы и нарочито удивленным голосом спросил беснующегося под-

ле меня мужчину:

– Извините, пожалуйста. А вы, собственно, кто будете?

Мужичка словно плетью огрели.

– Да вы… Да я… Вы что…? Перед вами целый контр-адмирал корячит-

ся!

Адмирал – это серьезно. Тем не менее я набрался наглости и спро-

сил: