Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

П. Ефремов. Стоп дуть!

умием, и на каждой стадии степень безумия нарастала, словно приступы пе-

ред смертью у неизлечимого больного. Естественно, весь экипаж спал и ви-

дел себя уже в море, считал дни и часы до ухода и молил Бога, чтобы выход

на боевую службу не перенесли на более поздний срок. Вот уж воистину,

«В море – дома!», как говаривал незабвенный Степан Осипович Макаров.

Ведь прав был царский адмирал, и их, наверное, допекали паркетные про-

веряющие. Смешно, но моря подводники ждут как отдых от командования,

а не как боевые будни. Хотя по уму все должно быть наоборот.

Рабочий день автоматически удлинился до 22 часов и далее, в основном

завися от степени вздрюченности начальников. А так как их ставили на ко-

нус постоянно, то и мы работали до упора. Где-то за неделю до выхода выс-

шие эшелоны командования решили, что изнасиловали экипаж в достаточ-

ной мере, что мы полностью и бесповоротно готовы плавать в любых точках

Мирового океана, вот только есть несколько мелких замечаний, но пустяки,

экипаж за сутки-другие справится.

Может, другие огрехи и были, мелкие и незначительные, но вот мо-

ему дивизиону ненароком заметили, что азота бы надо в первый контур

загрузить. Вроде как маловато. Ну не соответствует инструкции Техупра

от 1978 года и все тут! И спорить по этому поводу бесполезно. Приказ есть

приказ. Комдив раз Петрович собрав вечером офицеров на пульте, почесал

в затылке и определил задачу:

– Мужчины, завтра пятница. Субботу и воскресенье нам кинули как вы-

ходные. Последние. Не погрузим завтра, будем телепаться в субботу и даль-

ше. Погрузим завтра – два выходных. Мамки у всех дома есть. По горяче-

му телу соскучились все.

Господа офицеры молчали, ибо все это прекрасно знали и сами.

– В погрузке участвует весь дивизион. Без исключений. Пока все не сде-

лаем – домой никто не идет! Возражения есть?

Возражений не было. Только турбинист попытался что-то пролепетать,

что, мол, не его это дело и вообще… Но на него посмотрели так, что он мо-

ментально проглотил язык, а потом битых два часа доказывал всем, что про-

сто пошутил.

– Распределим обязанности…

Петрович достал ручку, лист бумаги и стал расписывать.

Утром после подъема флага весь дивизион остался на пирсе. Офицеры

и мичманы – в твердой решимости завершить сегодня, матросы – в сла-

бой надежде куда-нибудь спрятаться. В двух словах поясняю, отчего матро-

сы не хотели грузить невесомый газ. Он же легенький. Воздух, одним сло-

вом. Из техчасти, метров за 400 от корабля, на тележке матросы катят балло-

ны, весом килограммов под семьдесят штука, на пирс. Затаскивают баллон

на корпус. Там его присоединяют к специальному патрубку трубопрово-

да, и после перестукивания по корпусу стравливают в систему ГВД. Потом

отсоединяют, ставят другой и так до победного конца. Полные баллоны –

на пирс, пустые – обратно в техчасть. Но на самом деле все гораздо слож-

нее, нужна аккуратность в момент стравливания, да и баллонов не один де-

сяток. А если учесть, что на дворе начало января, мороз за двадцать, пальцы

липнут к металлу и с утра зарядила жуткая метель, боевой настрой несколь-

ко спал даже у нас.

Начали все же ударно. Баллоны таскали все – от офицеров до матросов.

Где-то к обеду пройдошливый до невозможности старлей Скамейкин убол-

320

Часть вторая. Прощальный полет баклана

тал проезжавший мимо техчасти «КамАЗ» подбросить десятка три балло-

нов к пирсу. Комдив, проявив несвойственную ему жалость, отправил вниз

всех матросов, пока мы стравливали подвезенные емкости. Сам Петрович,

спустившись минут на десять, вернулся обратно с канистрой разбавленного

шила литров на пять, и офицерский корпус, приняв по сто пятьдесят, удар-

но продолжил работу.

После обеда начались трудности. К стоящему с нами на одном пирсе

кораблю, кстати, тоже уходившему в море, но уже в понедельник, подкати-

ла куча «КамАЗов» и началась авральная погрузка продовольствия. Любят

у нас все делать в самый последний момент! Машины нам мешали, мы руга-

лись, но поделать ничего не могли и продолжали молодцевато перетягивать

свои «баллончики» через груды ящиков, мешков, мясных туш и сквозь тол-

пу грузившего всю эту снедь соседнего экипажа.

К вечеру морозец покрепчал. Закаленный Севером организм в совокуп-

ности с шилом холоду не поддавался, хотя уши и нос приходилось тереть все

чаще и чаще. Часам к восьми вечера природа, словно осознав тщетность сво-

их усилий по нашему обморожению, выключила метель. Показались звезды,

небо очистилось, как по волшебству с пирса убрались последние опорожнен-

ные «КамАЗы» с соседнего борта. Воодушевленные, мы все закончили уже

к 22.30. Спустившись вниз, в каюту, переодеться и окунувшись в тепло, я по-

чувствовал, что если останусь в каюте еще на полчаса, то сегодня с кораб-

ля уже не уйду. По двум причинам: во-первых, большая часть офицерства

уже решила остаться до утра и, основательно отогревшись в сауне, продол-

жить дальнейшее празднование успешной погрузки. Во-вторых, я боялся,

что спирт, поглощенный в течение дня, сдерживал свои коварные свойства