Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

ли. Прошли внутрь. В большом помещении сновали летчики, стоял бильярд-

ный стол, работал телевизор. Витек усадил меня на диван и сказал, что при-

дет минут через двадцать. Летуны оказались ребята хоть куда. Накормили,

напоили чаем. Сделали десяток бутербродов «на дорожку». Самое интерес-

ное, что никто не спрашивал, кто я такой, но все знали, что я сейчас улетаю.

Хотя этого точно не знал и я сам. Появился Витек.

– Собирайся! Пошли.

Я подхватил багаж, и мы вышли на улицу. Там стоял все тот же «лету-

чий козел». Выехали на взлетную полосу. Вдалеке замаячил гигантский се-

рый силуэт самолета. Подъехали. Остановились. Если бы люди были само-

летами, то Витек уж точно относился бы к тяжелым бомбардировщикам. Он

215

П. Ефремов. Стоп дуть!

молча извлек из шинели знакомую флягу, к моему удивлению, снова полную.

Наверное, заправился на лету. Разлил.

– На посошок! Вылетаете через десять минут. Рейс на Качу. Знаешь

такое место?

Я знал. Военный аэродром в пригороде Севастополя.

– Вздрогнули!

Мы опрокинули стопки.

– Катапультируемся!

Выбрались из машины. У самолета стояло двое летчиков, упакованных

в летные куртки, кожаные штаны и унты. Подошли.

– Васильич, вот мой пассажир. Прошу любить и жаловать, брат по ору-

жию. Подводник Паша.

Васильич протянул руку, поздоровался.

– Давай по аппарели в салон. Там увидишь, где присесть. Места нава-

лом. И засмеялся. Я не обратил на это внимания. Мы попрощались с Вить-

ком, обменялись адресами, и я поднялся в самолет.

В авиации я разбираюсь на уровне среднестатистического обывателя.

Не моя епархия. Но то, что этот монстр, – турбовинтовой грузовик военно-

транспортной авиации, я понял без объяснений. Пустая длинная труба. Нет

даже откидных сидений. Крепления под них есть, а самих сидений нет. В кон-

це дверца. Рядом два деревянных школьных стола и явно выкраденные из ки-

нотеатра сиденья, скрепленные по три штуки. И на них разношерстная ком-

пания. Танковый полковник в папахе, четыре женщины средних лет, обло-

женные чемоданами и кошелками, и трое в гражданском, явно не имеющие

отношения к военному ведомству. Поздоровался. Сел на свободное кресло.

Аппарель со скрипом поднялась. Дверца открылась, вышел летчик.

– Сейчас взлетаем. Пристегиваться не надо. Ха-ха-ха! Можно курить.

Окурки в ведро. Удобств, извините, нет. По малой нужде прошу в хвост,

к аппарели. По большой придется потерпеть. Да, еще рекомендую потеплее

одеться, в салоне холодновато. Есть мнение, что он даже негерметичен. Вот

и все. Приятного полета. Лететь долго.

Летчик вышел, плотно закрыв за собой дверь. Фраза о теплой одежде

показалась мне неуместной. Куда еще теплей, на Севере, да в конце ноября.

А меня еще и шило очень неплохо согревало. В общем, на это предостереже-

ние авиатора я сначала внимания не обратил.

Взревели винты. Громко до безобразия. Самолет завибрировал и тро-

нулся с места. Как разгонялись и взлетали я особо не запомнил. Сон сморил.

Только голову на плечо положил, сразу провалился.

Проснулся я внезапно от всепоглощающего холода. Окоченело все:

от кончиков пальцев до мочевого пузыря. Попытался поднять голову. С пер-

вого раза не вышло: ухо примерзло к воротнику куртки. Чуть кожу не со-

рвал. Отогрел ухо рукой, отлепил от воротника. Взглянул на часы. 14.10. Спал

час с лишним.

Осмотрелся. Сидевший ближе всех полковник напоминал мертвеца.

Белый, усы и брови в инее, взгляд отрешенный и потерянный. Остальные

не лучше. Да и сам я, наверное, был тот еще. Народ молчал. Лишь из ноздрей

и ртов вырывался пар. Ну просто ледяные вулканы. Зубы начали выстуки-

вать фокстрот, и к моему стыду, сдержаться у меня не получалось. Ко всему

прочему смертельно хотелось в туалет, а попросить отвернуться, когда я уда-

216

Часть вторая. Прощальный полет баклана

люсь к аппарели, я стеснялся. Наверное, пока я спал, через это прошли все,

так как полковник, угадав ход моих мыслей, прохрипел:

– Иди в хвост. Отсюда не видно.

Я понесся вприпрыжку. С чувством глубокого удовлетворения осуще-

ствил слив вод. Затем отдышался и побрел назад. Опустился в свое кресло

и взглянул на танкиста. Мочки ушей того были просто цвета мелованной бу-

маги. Отмерзли, сообразил я.

– Товарищ полковник! Уши! Разотрите уши!

Полковник осторожно потрогал мочки. Шепотом ругнулся и, скривясь,

стал массажировать их пальцами. Я эту боль знаю, довелось испробовать.

Мне как-то пришлось минут пятнадцать купаться в полной форме одежды

в Баренцевом море в феврале. Так та вода под ноль градусов кипятком ка-

залась! А этот самолет не просто холодильником был. Хуже. Просто рефри-

жератор какой-то. Не зря летун предупреждал.

Полковник наконец оттер уши, превратив их в два огненно-красных ло-

пуха. Затем внимательно посмотрел на меня.

– Разрешите представиться! Полковник Шаталов. Григорий Семено-

вич. Командир танкового полка. Следую из командировки к месту службы.

– Капитан-лейтенант Белов. Павел. Отпуск.

Обменялись рукопожатиями.

– Павел. Вы не разделите со мной небольшую порцию коньяка. Зяб-

ко, черт возьми!

Для наших плебейских времен танкист воспитан был исключительно.