Читаем Столыпинский галстук полностью

– Хорошо. Но все же подстрахуемся. Людендорф просит на усиление два корпуса. Перебросим ему с востока две австрийские армии и один корпус из нашей восьмой. Пусть быстрее заканчивает с Парижем. Остальные войска пусть пока побудут на востоке в резерве. Посмотрим, что и как русские предпримут в отношении проливов, а там будет видно. У нас впереди еще Гибралтар и Суэц, войска понадобятся.

* * *

В марте Галахад получил от Карамышева указание отправиться в Крым и принять обязанности помощника адмирала Колчака по вопросам, связанным с подготовкой войск к десантной операции. В мае, вскоре после начала войны на западе, к нему перебралась успешно разрешившаяся от бремени графиня Коренева. Она подарила мужу сына-богатыря, и граф буквально порхал по полуострову, выполняя свои обязанности. В обстановке строжайшей секретности он готовил вблизи Феодосии базу для развертывания ударной армии. В июне на Крымский полуостров перебазировалась первая Императорская ударно-штурмовая дивизия, сформированная на базе одноименного полка и пополненная прошедшими переподготовку солдатами и офицерами. Только тогда военный министр Сухомлинов узнал, какая операция готовится на юге. В начале июля прибыли еще две усиленные дивизии, также сформированные из прошедших переподготовку воинов. Ежедневно на секретную базу прибывали эшелоны под надежной охраной, откуда выгружались сотни тонн оружия, снаряжения и боеприпасов. На рассвете в один из дней середины июля, совершив ночной перелет из-под Одессы, на подготовленную полосу приземлились сразу два полка новеньких самолетов СИ―1 и СИ―2, всего около шести десятков машин. Несколько позже прибыли еще два десятка СИ―3, десантной модификации СИ―2. На секретной базе развернулась интенсивная учеба.

Александр Васильевич Колчак сразу по прибытии в Крым провел ревизию всего российского флота на Черном море, как военного, так и гражданского. В итоге было отобрано около трех десятков судов, пригодных для осуществления десантных операций. В добровольно-принудительном порядке суда были оперативно выкуплены у владельцев, и на Николаевских верфях закипела круглосуточная работа по их модернизации. Был пущен слух, что переоборудование ведется по немецкому заказу. На суда устанавливались новые мощные и почти бесшумные двигатели Мазурова-Нобеле, а внутренняя планировка изменялась с расчетом принять на борт максимальное количество десанта. Переоборудованные суда выходили с завода и исчезали до поры среди камышей в дунайских протоках.

* * *

13 августа, получив в качестве пополнения две армии австрийцев и немецкий пехотный корпус из восьмой армии, а также подтянув к французской столице почти всю артиллерию и авиацию, Людендорф возобновил штурм Парижа. Встречавшиеся очаги сопротивления безжалостно подавлялись артиллерией, включая пушки особо крупных калибров. Была задействована даже Большая Берта[56]. Активно действовал и люфтваффе. Прекрасный город на глазах разрушался.

Для борьбы с действовавшими в катакомбах французами немцы впервые в истории применили газы. Иприт заставил уцелевших защитников покинуть катакомбы.

Шаг за шагом, оставляя за собой развалины, немцы все ближе подбирались к центру Парижа.

Одновременно вспомогательный удар наносился по Тулону, главной военно-морской базе французов. С ее падением надежд на приход подкреплений из колоний не осталось, и 29 августа французы запросили мира. Флот успел покинуть базу и уйти к англичанам.

За все время боев во Франции войска Антанты и Тройственного союза потеряли примерно по девятьсот тысяч человек.

…Тем временем 15 августа российский сухогруз в Босфоре был обстрелян с одной из турецких береговых батарей и потоплен. Историки потом долго спорили, что это было. Ходили слухи, что одна из пушек батареи была захвачена непонятно как проникшим туда русским десантом. Впрочем, верилось в это с трудом. А установить истину было невозможно: весь личный состав батареи погиб смертью храбрых во время последовавшей вскоре атаки русских бомбардировщиков. Правда, историки обращали внимание и на еще одно странное обстоятельство: экипаж сухогруза подозрительно быстро спустил шлюпку и покинул борт судна после первого же раздавшегося выстрела, и все моряки остались живы. Вызывала вопросы и скорость, с которой русские отреагировали на инцидент. Они явно были готовы к такому повороту событий. Как бы то ни было, уже 16 августа Россия объявила Турции войну «в связи с неприемлемыми действиями турецкой стороны в отношении имущества и подданных Российской Империи».

Командующий Черноморским флотом адмирал Колчак немедленно ввел на всей акватории Черного моря военное положение. В соответствии с ним все линии телефонной и телеграфной связи сразу были взяты под контроль контрразведки. Турецкая агентура в начале двадцатого века не располагала такой роскошью, как персональные радиостанции, поэтому дальнейшие действия русских войск стали для турок полной неожиданностью.