Читаем Столпы Земли полностью

— Это потому, что ты все время проводишь на охоте со своими друзьями.

— А что же мне еще делать?

— Ты должен сделать так, чтобы твоя земля приносила тебе богатство! Посмотри — сколько дел кругом. Все надо восстанавливать после войны и голода: придумывать, как по-новому обрабатывать землю, корчевать леса, осушать болота. Только так ты сможешь увеличить свое богатство. А не отнимая у монастыря каменоломню, которую ему даровал король Стефан.

— Я никогда не брал чужого!

— Как раз этим ты все время и занимался! — Алина вся вспыхнула. Она готова была наговорить сейчас такого, о чем лучше было промолчать. — Ты в жизни палец о палец не ударил, только переводил мои деньги на свое дурацкое оружие. Филип дал тебе работу. Ты не моргнув глазом принял графство, которое я поднесла тебе на блюдечке! А теперь ты не можешь править без того, чтобы не отбирать что-то у других! — Она отвернулась и пошла прочь.

Ричард пошел было за ней, но кто-то перехватил его и начал расспрашивать о том о сем. Алина слышала, как он вежливо ответил, а потом вступил в разговоры. Тем лучше, решила она, я сделала свое дело и больше спорить с ним не хочу. Она дошла до моста и оглянулась. Вокруг брата уже собрались люди, они что-то оживленно говорили ему. Ричард помахал ей рукой, показывая, что хочет продолжить разговор, но отойти сейчас не может. Алина увидела, что Джек, Томми и Салли играют в мяч, гоняя его палками. Она долго смотрела на них, резвящихся вместе под жарким солнцем, и вдруг почувствовала, что не сможет оставить их одних. «Но как иначе смогу я начать нормальную жизнь?» — тут же задала она себе вопрос.

Перейдя по мосту на другой берег, Алина вошла в город. Ей хотелось ненадолго остаться одной.

Она уже купила себе дом в Винчестере, довольно просторный, с лавкой на первом этаже, гостиной — на втором, двумя отдельными спальнями и большой кладовой. Но чем ближе был день переезда, тем меньше ей хотелось трогаться с места.

На улицах Кингсбриджа было жарко и грязно, в воздухе летали полчища мух, облюбовавших многочисленные навозные кучи. Магазины сегодня не открывались, а дома были заперты. Город опустел. Все в этот час были на лугу.

Она пошла в дом Джека. Скоро вернутся дети, как только вдоволь наиграются. Дверь была распахнута настежь. Алина досадливо нахмурилась: кто же мог оставить ее открытой? Ведь у многих были ключи — у нее самой, у Джека, у Ричарда, у Марты. Воровать-то у них было нечего: Филип уже давно разрешил ей хранить свои деньги в монастырской казне; но в дом налетит полно мух.

Она переступила порог. В доме было темно и прохладно. В центре комнаты, под потолком, кружили мелкие мошки, по стопке чистого белья ползали жирные мухи, а две осы вились вокруг горшка с медом.

За столом сидел Альфред.

Алина тихо вскрикнула от неожиданности, потом немного пришла в себя и спросила:

— Как ты вошел?

— У меня есть ключ.

Долго же ты его хранил, подумала Алина. Она взглянула на мужа: его некогда широкие плечи стали совсем костлявыми, все лицо было в глубоких морщинах.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Да вот, пришел повидать тебя.

Алина почувствовала, что ее трясет, но не от страха, а от злости.

— Я не хочу тебя видеть, с меня хватит! — чуть не кричала она, брызжа слюной. — Ты обращался со мной, как с собакой, а когда Джек сжалился над тобой и взял на работу, ты предал его и увел всех строителей в Ширинг.

— Мне нужны деньги. — В голосе его жалобные нотки смешивались с открытым вызовом.

— Так иди работать.

— В Ширинге работу остановили, а в Кингсбридже мне ее не найти.

— Тогда ищи в Лондоне, в Париже!

Альфред упрямился как бык:

— Я думал, ты поможешь мне.

— От меня ты ничего не получишь. Лучше уходи.

— Неужели у тебя нет нисколько сострадания? — Он уже не просил, он умолял.

Алина облокотилась о стол в поисках опоры.

— Альфред, неужели ты не можешь понять, что я тебя ненавижу?

— Но за что? — Он, казалось, был обижен ее словами.

О Боже, подумала Алина, да он просто тупица, другого слова не подберешь.

— Если ты ищешь милосердия, иди в монастырь, — устало сказала она. — Приор Филип обладает удивительной способностью все прощать. Мне этого не дано.

— Но ты ведь мне жена, — сказал Альфред.

Ну надо же, вспомнил, подумала Алина.

— Забудь об этом. И ты мне больше не муж. И никогда им не был. А теперь — убирайся из этого дома.

Альфред вдруг совершенно неожиданно схватил ее за волосы.

— Нет, ты мне жена, — прошипел он и потянул ее к себе через стол. Свободной рукой он схватил ее за грудь и крепко сжал.

Алина была застигнута врасплох. Чего-чего, а уж такого она никак не ждала от человека, который на протяжении девяти месяцев спал с ней в одной комнате и ни разу не попытался хотя бы прикоснуться к ней. Она непроизвольно вскрикнула и рванулась изо всех сил, но он крепко держал ее за волосы и тянул к себе.

— Кричи не кричи, никто тебя не услышит. Они все на том берегу.