Он взялся за уздечку и повел лошадь через свалку к дороге. Джонатан покорно следовал за ними, но вдруг остановился, спрыгнул на землю и сказал:

— Отец, пожалуйста, возьми мою лошадь, я пойду пешком.

Филип сурово посмотрел на него:

— Ну-ка садись и перестань спорить, лучше думай над тем, что происходит и почему.

Джонатан, явно озадаченный, вновь вскочил в седло и больше не произнес ни одного слова.

Они повернули на Кингсбридж. До монастыря было миль двадцать. Филип шел пешком, он чувствовал себя победителем. Возвращение Ремигиуса затмило неудачу с каменоломней. «Я проиграл в суде, — думал он, — но там речь шла только о камнях; а приобрел я куда более ценное. Сегодня я завоевал душу человека».

III

Свежие спелые яблоки плавали в глубокой бочке, подставляя свои красные и желтые бока жаркому солнцу, отражавшемуся в воде яркими искринками. Непоседливая Салли, которой пошел уже десятый год, склонилась над краем бочки, скрестив руки за спиной, и попробовала поймать яблоко зубами. Но скользкий плод вырвался, она плюхнулась лицом в воду, потом отскочила и залилась веселым смехом. Алина слегка улыбнулась и полотенцем вытерла лицо девочки.

Был теплый день позднего лета, день престольного праздника, и почти весь город собрался на лугу за рекой, чтобы поиграть в любимую игру — ловить зубами яблоки в воде. Алина всегда с удовольствием участвовала в этом, но сегодня одна гнетущая мысль не давала ей покоя: праздник этот был последним, который она проводила в Кингсбридже, и настроение у нее было далеко не радостным. Она по-прежнему была тверда в своем намерении уйти от Джека, хотя тяжесть предстоящей разлуки все сильнее давила на сердце.

Томми вертелся вокруг бочки, и Джек, заметив его нерешительность, крикнул:

— Ну же, Томми, давай лови!

— Потом! — ответил сын.

В свои одиннадцать лет Томми уже знал, что он был намного симпатичнее своей сестренки, как, впрочем, и других детей. Некоторое время он внимательно присматривался, как остальные ловят яблоки. Алина тем временем следила за ним. У нее была какая-то особенная любовь к Томми. Джеку было примерно столько же, когда она впервые встретила его, да к тому же мальчик был точной копией отца в детстве. Джек очень хотел, чтобы сын пошел по его стопам, стал строителем, но Томми до сих пор не проявлял к этому никакого интереса. И все же Джек надеялся — времени еще было достаточно, чтобы познать все премудрости профессии.

Мальчик не спеша склонился над бочкой и широко открыл рот. Он окунул лицо в воду, притопив яблоко, и резким движением вскинул голову. Глаза его победно блестели — яблоко было у него в зубах!

Томми всегда добивался, чего хотел. В его характере было что-то от его деда, графа Бартоломео, от которого он унаследовал железную волю и твердое сознание того, что есть хорошо, а что — плохо.

Салли же была вся в отца: такая же добродушная, беззаботная и не признающая никаких искусственных правил и запретов. Когда Джек рассказывал детям разные истории, она всегда переживала за побежденных и неудачников, тогда как Томми, наоборот, чаще говорил о них с осуждением. Удивительное дело, но каждый из детей характером походил на одного из родителей, а внешностью — на другого: веселая и беспечная Салли своими правильными чертами лица и темными кудряшками была похожа на Алину, а решительный и непреклонный Томми своими огненно-рыжими волосами, белой кожей и голубыми глазами весь пошел в отца.

— Смотрите, дядя Ричард едет! — вдруг крикнул мальчик.

Алина повернулась и стала всматриваться в даль. Похоже, и вправду ее брат в сопровождении рыцарей и своих друзей, таких же землевладельцев, въезжал на луг. Алина испугалась. Как он посмел показаться в Кингсбридже после того, как оскорбил Филипа своим отказом пустить того в каменоломню?

Ричард подошел к бочке и с улыбкой на лице пожал всем руки.

— Попробуй поймать яблоко, дядя Ричард, — сказал Томми. — У тебя должно получиться.

Ричард плюхнулся головой в бочку и выхватил своими крепкими белыми зубами зрелый плод. С бороды у него капала вода. А Алина подумала о том, что ему всегда все лучше удавалось в игре, чем в обычной жизни.

Она решила не делать вида, что ничего не произошло, и высказать ему все, что у нее накопилось. Другие, может быть, и не посмели бы возражать ему, ведь он был все-таки граф, но для нее он всегда оставался только несмышленым братишкой. Ричард подошел к ней, чтобы поцеловать, но Алина оттолкнула его.

— Как ты мог отнять каменоломню у монастыря? — с возмущением спросила она.

Джек, видя, что надвигается ссора, взял детей за руки и отвел их в сторону.

Ричард выглядел уязвленным.

— Вся собственность вернулась к тем, кто владел ею… — начал было оправдываться брат.

— Только не говори об этом мне, — прервала его Алина. — И это после всего, что Филип сделал для тебя!

— Каменоломня всегда была частью того, что принадлежало мне с рождения, — сказал он. Потом отвел сестру в сторону и начал говорить ей тихо, так чтобы никто не слышал: — К тому же, Алли, мне нужны деньги, а их я могу получить за камень.