Дай-то Бог, подумала Алина, но она знала, что все складывалось как раз наоборот. И Джек тоже понимал это. Жертва, которую он приносил ради нее, растрогала Алину до слез. Никто и никогда не любил ее так, и другой такой любви в ее жизни уже не будет. Но она не могла позволить ему сдаться окончательно.

— Я не смогу сделать этого, — сказала Алина.

— Чего?

— Не смогу оставить Кингсбридж.

Джек разозлился.

— Почему? В любом другом городе мы могли бы жить как муж и жена и никто бы нам слова не сказал. Мы можем даже обвенчаться в церкви.

Алина дотронулась до его щеки.

— Я слишком тебя люблю, чтобы отнять у тебя Кингсбриджский собор.

— Ну это уж мое дело.

— Джек, я так благодарна тебе за эту жертву. Ты готов отдать дело своей жизни ради меня… сердце мое разрывается… никто не любил меня, как ты. Но я не могу лишать тебя того, что так дорого тебе, не хочу пользоваться твоей любовью. Мы потом всю жизнь не простим себе этого. Прости, но я не в силах принять твое предложение.

Джек с грустью смотрел на нее.

— Я знаю, что, раз ты решила, спорить с тобой бесполезно. Но что же нам делать?

— Надо подать еще одно прошение о разводе. А пока поживем порознь.

Джек был сама скорбь. Алина договорила:

— И будем каждое воскресенье приходить сюда и нарушать наше обещание Филипу.

Он прижался к ней всем телом, и она смогла почувствовать его возбуждение.

— Каждое воскресенье?

— Да.

— А вдруг у тебя опять будет ребенок?

— Все равно рискнем. А я тем временем, как и прежде, буду ткать сукно. У Филипа я купила его нераспроданную шерсть и теперь хочу попробовать найти прях и ткачей среди горожан.

— А как ты расплатилась с Филипом? — удивился Джек.

— Пока никак. Буду расплачиваться готовым сукном.

Он кивнул и с горечью сказал:

— Приор согласился только из-за того, чтобы удержать тебя в городе, он знает, что один я никуда не уйду.

Пожалуй, он прав, подумала Алина.

— Но он ведь будет еще получать дешевую одежду.

— Будь он проклят, этот Филип. Всегда своего добьется.

Алина видела, что ей удалось победить. Она поцеловала Джека и сказала:

— Я люблю тебя.

Он вернул ей поцелуй, и руки его жадно побежали по ее телу, лаская самые сокровенные места, потом он вдруг остановился и сказал:

— Но я хочу быть с тобой каждую ночь, а не только по воскресеньям.

Алина поцеловала его в ухо.

— Однажды этот день придет, — прошептала она. — Обещаю тебе.

Джек подплыл к Алине со спины и притянул ее к себе. Она раздвинула бедра и осторожно опустилась ему на колени. Он ласкал ее налитые груди, пощипывал набухшие соски. Когда он вошел в нее, она содрогнулась от блаженства.

Медленно и нежно они любили друг друга в прохладной заводи, не слыша ничего, кроме шума водопада. Джек обнял ее выпуклый живот, его руки спустились ей между ног, потом снова поднялись, и так он поглаживал ее в такт движениям своего тела. Никогда прежде они не делали этого, Джек одновременно ласкал самые чувствительные места ее тела; оба испытывали неведомые доселе ощущения. Алина полностью отдалась им, они уносили ее, заставляя забыть обо всем на свете. Вершина наслаждения застала ее врасплох, она даже немного испугалась, и волна экстаза, пробежав по ее телу, заставила ее вскрикнуть.

Пока она приходила в себя, Джек оставался в ней, все еще возбужденный. Он замер, не двигался, и Алина поняла, что он остался неудовлетворенным. Вскоре она задвигалась сама, пытаясь вновь возбудить его, но он не отвечал. Она повернула голову и поцеловала его через плечо. Вода на его лице была теплой. Джек плакал.

Часть V

1152–1155

Глава 14

I

Семь лет спустя Джек завершил строительство поперечных нефов, и они стояли, похожие на раскинувшиеся руки крестообразной церкви, как символ его наконец осуществившейся мечты. Ему удалось не только воплотить, но и довести до совершенства облик собора Сен-Дени; все у него получилось тоньше, выше — окна, арки, сам свод. Изящную линию колонн продолжали ребра купола, сходившиеся на вершине, а через высокие стрельчатые окна собор заливал яркий солнечный свет. Стены украшала тончайшая лепнина, каменная декоративная отделка вызывала восхищение буйством фантазии.

Но в последнем ярусе окон появились трещины.

Джек стоял в верхней галерее и, глядя на северный неф, предавался глубоким раздумьям, растерянный, сбитый с толку. Весь его опыт каменщика подсказывал ему, что конструкция должна получиться прочной, и в то же время трещины говорили о каком-то скрытом изъяне. Сделанный им купол был самым высоким из всех, которые ему приходилось видеть. Он не повторил ошибки Альфреда, точно рассчитав крепость стен под каменный свод. И все же трещины пошли именно там, где и у церкви, построенной его братом, — в верхнем ярусе окон.

Альфред тогда ошибся, но Джек был полностью уверен в своих расчетах. Значит, где-то и он допустил промах, трещины были вызваны причиной, о которой он пока не знал.