Чуть позже: Николин кумир Андреас Хаддад, как обычно, играет как бог. Публика на трибунах в красно-белых шарфах – цвета «АФФ»[77].

– Это мы – А-эф-эф, А-эф-эф – это мы! – поет многоголосый мужской хор.

Никола слышит, как Тедди объясняет соседу:

– Я, конечно, югге[78], но здесь у вас клево – и девушки, и мужики с семьями.

Сосед обнял за плечи.

– Какой ты югге? Ты из Сёдертелье. Ты с нами, мы с тобой. Все, считай, мы уже в гостиной[79].

И Никола, и Тедди кричат вместе со всеми:

– Это мы – суриойе! Мы – сирийцы!

В перерыве пошли купить сосиски.

– Знаешь, Нико, у меня из головы не выходит твоя история. Насчет того, что опасно выбегать на шоссе. Ты был прав, что сказал фрекен. Но и неправ.

– Как это?

– Повторяю: ты поступил правильно, когда пошел к фрекен. Ты боялся за своих друзей. Но это было неправильно.

– Как может быть: правильно и в то же время неправильно?

– Не знаю. Но это так. Потому что есть принцип – не закладывать друзей. Ты знаешь, что такое принцип?

– Нет.

– Закон. Табу. Правило, которое нельзя нарушать: никогда не стучать.

Симон Мюррей уже не улыбался. В комнате пахло сырым цементом.

Сука-Симон ждал ответа на свое предложение.

Тасдемир – враг. Он подстроил весь этот налет, нанял этих психов в масках с автоматами, чуть не снес череп Исаку. Забрал бабки. Прострелил ногу своему же.

И все же…

– Никола, – мягко сказал Симон. – Я понимаю, что тебе нелегко. Но давай скажем так: думаю, ты уже и сам понял, что надо брать другой курс. Заняться чем-то порядочным.

– О чем ты?

– О сирийцах. После этих массовых судов многие сидят. А новые шакалы только и ждут, чтобы перегрызть горло старым паханам. Исак уже не король.

– И что?

– Что-что… все просто. Я помогаю тебе выйти из тупика. А ты помогаешь мне.

Никола опять подумал о Тедди. Чем он занимается сейчас? Вся эта темная история год назад, еще до Спиллерсбуды. Эта девушка-адвокат, с которой Тедди работал.

– Симон, тебе стоит поторопиться домой.

– Ты о чем?

– Боюсь, Исак как раз в эту минуту трахает твою жену.

– Ты охренел?

Никола встал.

– Запомни: я никогда не буду стучать. Никогда. И передай следователям, что я нашел адвоката. Хочу, чтобы меня защищала Эмили Янссон.

37

Сначала пришлось звонить его ассистентам, заместителям и секретарям: прямой телефон исполнительного директора «Форум Эксчендж» Стига Эрхардссона нигде не значился.

О чем это говорит? Правильно: очень занятой человек. Один из ассистентов сообщил, что свидание с директором возможно, но осенью. В октябре. Через четыре месяца. Если это и шутка, то довольно неостроумная.

Пришлось прибегнуть к обману. Послала мейл с домена «Лейонс» – она, дескать, представляет крупный банк, который хочет обсудить предпосылки для сотрудничества и разработки совместной с FE инвестиционной линии в Германии. Перечитала, повторила вслух «совместной инвестиционной линии», улыбнулась и кликнула по кнопке «отправить».

На следующий же день пришел ответ от Эрхардссона:

Завтра в моей конторе в четыре часа.

Стиг Эрхардссон принял ее в комнате для посетителей. Главная контора помещалась в том же доме, что и обменник FE, только на верхнем этаже. Вид из окна неплох. Шпили церквей в Старом городе, голубое спокойное море… но с видом из окон адвокатуры «Лейонс» не сравнить.

Не успела войти в комнату, сразу поняла: не все так просто, как она рассчитывала. Рядом со Стигом Эрхардссоном сидел еще один человек. Встал и представился – сотрудник адвокатского бюро «Веландер». Эмили знала эту контору – пятая или шестая из самых крупных адвокатур Швеции. Хорошая адвокатура, высшая лига – само собой, но что касается тонких и щепетильных сделок, им до «Лейонс» тянуться и тянуться.

– Вы в единственном числе? – удивился адвокат. – Вы же не партнер…

– Нет… пока нет, – Эмили, не дожидаясь приглашения, отодвинула стул и села. – Скажу прямо: я не представляю никакой банк. Я соврала. Мало того: я даже не представляю свою адвокатуру. Я представляю интересы юноши, арестованного по подозрению в убийстве.

Она сделала паузу, выжидая реакцию.

Адвокат нервно поправил узел галстука.

– Это любопытно… Значит, вы напросились на встречу со Стигом Эрхардссоном и скрыли истинную причину?

– Это очень важно.

– Наверняка. Но я считаю, что на этом наша встреча закончена.

Адвокат встал. Перламутровые круглые запонки блеснули в лучах послеполуденного солнца.

Эмили не шевельнулась.

– Имя моего клиента – Беньямин Эмануэльссон. Сын Матса Эмануэльссона.

Стиг Эрхардссон прокашлялся и повернулся к адвокату.

– Прошу меня извинить. Но мне хотелось бы поговорить с нашей гостьей с глазу на глаз.

Эрхардссон был одет очень буднично – на удивление не похож на шефа огромного банка. Джинсы, расстегнутая сорочка. Даже без обязательного пиджака.

Физиономия непроницаемая.

– Как вы связаны с Матсом Эмануэльссоном? – спросила Эмили.

Эрхардссон понизил голос:

– А почему вы спрашиваете?

Эмили представления не имела, что за человек сидит перед ней.

– Это неважно, – сказала она уклончиво. – Единственное, что я хочу узнать, – знали ли вы Матса. И если знали, что именно.