Читаем Стоит только замолчать полностью

[От инт. Это интервью проводилось в лапшевне, именно на это интервью Гаро принес фотографию, которую я показал вам несколькими страницами выше. Он хранил фотографию в крафтовом конверте вместе с другими вещами, которых мне не показал. Мне было очень любопытно узнать, что еще лежало в крафтовом конверте, но если, чтобы это увидеть, я должен был еще больше войти к нему в доверие, то в данном случае я, наверно, приложил меньше усилий, чем от меня требовалось. Так я и не узнал, что еще было в конверте. Фотография, которую он мне дал – фото Дзито Дзоо в кимоно, – была подписана на обороте. “На озерах они плавают, но не видят озера. Они видят только то, что вверху, и только днем, и только когда солнце не слишком яркое”. Я пытался выяснить, откуда эти строки, но это удалось, только когда я поговорил с самой Дзито Дзоо. Впрочем, в тот момент я все еще сидел в лапшевне напротив Ватанабэ Гаро, и мой диктофон казался малюсеньким на фоне двух гигантских мисок лапши].

≡

инт.: Мне, конечно, очень любопытно услышать все, что вы только можете сказать об Оде Сотацу, но всего любопытнее было бы услышать о тех случаях, когда он разговаривал с вами. Вы помните, когда это случилось впервые?

гаро: Думаете, я могу забыть такого человека?

инт.: Значит, его наружность производила большое впечатление?

гаро: Нет, нет, какое там. На деле это было самое занятное. Когда ты был с ним в одном помещении, ты был как бы один. Такого неприметного человека я никогда в жизни не встречал. Не просто потому, что он был тихий. Это-то, конечно, да, такой у него был характер. Но было еще кое-что: просто казалось, что он где-то не здесь.

инт.: А где же, по-вашему?

гаро: Некоторые ребята говорили, что выбьют это из него. Так говорили те, кто его, наверно, недолюбливал. На этой почве у нас были разногласия. Новичкам он как-то не нравился. А те, кто со стажем, просто считали, что поведение всего важнее.

инт.: Значит, тем, кто со стажем, он нравился?

гаро: Да, да, нам он нравился…

инт.: А первый раз, когда вы с ним разговаривали, – при каких обстоятельствах это было?

гаро: Это было из-за набора для сёги.

инт.: Набора для сёги?

гаро: Почти всем заключенным, которые ждут казни, или тем, кто обжалует высшую меру, а пока ждет… им выдают по набору для сёги.

инт.: Значит, они играют друг с другом? Или с надзирателями?

гаро: Они не играют. Ни друг с другом, ни с надзирателями. По большей части просто переставляют фигуры так и сяк. Некоторые из них любят делать вид, будто играют сами с собой, но я вот что думаю – нет, по-настоящему они не играют. Просто переставляют фигуры, чтобы скоротать время.

инт.: Но по идее, некоторые из них действительно знают правила игры и могут играть сами с собой.

гаро: Думаю, играть они умеют. Просто я вот что думаю: какой прок играть самому с собой? Я смотрел, как они этим занимаются. Это не настоящая игра, не то, о чем вы думаете.

инт.: Значит, вы принесли ему набор для сёги?

гаро: Когда он заговорил? Нет. Набор у него был. Он всегда вынимал из набора золотых генералов и стискивал в кулаке. Не знаю почему. И это стало великим вопросом. Почему Ода Сотацу держит в кулаке золотых генералов? Одна журналистка пришла и заметила. А еще она заметила, что фигуры на доске были расставлены странно. Это приобрело особенный смысл: все гадали, нет ли в этом какой подсказки. А если он наконец-то раскрыл какие-то детали о том, где жертвы?

инт.: Значит, журналистов вот так, запросто допускали в тюрьму?

гаро: Редко. Почти никогда не допускали. На самом деле очень нечасто. Это было исключение, я бы сказал. В общем, мы побились об заклад. Не помню, на что – может, на часть зарплаты, или на право выбирать смену, или еще что-то там. Но это было что-то ценное. А, теперь вспомнил. Это был отпуск. Тот, кто угадает, получит по одному дню от отпусков остальных. Судили-рядили так и сяк. Но Ода не разъяснял. Отказывался сказать, зачем это делает. Разные надзиратели подходили к нему, спрашивали у него. Угрожали ему, упрашивали. Ничего не действовало.

инт.: Но вы его уговорили, и он разъяснил?

гаро: Ну-у, я просто случайно заметил. Он использовал доску вместо календаря. Для этого надо всего тридцать шесть фигур, не сорок. Вот он и убирал с доски золотых генералов. Наверно, ему не хотелось класть их на пол камеры, вот он и держал их в руках. Проще простого. Я заметил, потому что увидел, что он менял фигуры на доске первым делом, как только просыпался. Больше никто не знал, что это значит, но я в конце концов узнал. И я сказал ему: “Заключенный Ода, вы пропустили день”.

инт.: “Вы пропустили день”?

гаро: Так я и сказал: “Вы пропустили день”.

инт.: А он что сказал?

гаро: Он несколько мгновений очень внимательно смотрел на доску. Наверно, опасался, что, пока он спал, кто-то переставил фигуры. Однажды кто-то такое проделал. Он проверял, все ли на ней правильно. А потом сказал: “Нет, я дней не пропускаю”.

инт.: И все?