Читаем Стоянка запрещена полностью

Последние Костины слова я наверняка угадываю. Маленьких детей учат: «Не тычь пальцем!» Но если ребёнок становится звукорежиссёром или звукооператором, ему приходится часто использовать указательный палец: «смотри на время», «дай слово гостю» и так далее. Костя тыкал в тётю Веру пальцем как рапирой: «Заколю, если посмеешь Асе кровь портить!»

Мы досмотрели окончание спектакля. Костя сел в машину и, газуя, умчался. Тётя Вера попыталась заболтать своим возмущением свидетелей. Но те быстренько ретировались.

– Йес! – выкинула я руку вверх как подросток, нахватавшийся примитивных жестов из голливудских фильмов. – Есть управа и на распоясавшихся сплетниц. Старость, конечно, надо уважать. Но и старость должна знать своё место, не превращаться в полицию нравов. Мама, я за книжками приехала.

У моего отца уникальная библиотека по языкознанию. Начал собирать ещё до моего рождения. Большинству книг не суждено быть переизданными. Папа – добрейшей души человек. Но если встанет вопрос: отдать семейное добро или пожертвовать методической брошюркой киргизского университета, выпущенной в помощь национальным кадрам в каком-то мохнатом году, – папа легко расстанется и с мамиными украшениями, и с хрусталями-сервизами, под зачистку отдаст нажитое имущество, только брошюрку не трогайте. Не приведи господи случится пожар, папа, боюсь, не маму станет спасать, не документы-паспорта будет хватать, а книжки выносить.

Папе большинство книг для работы не требуются, а мне – необходимы. Папе ничего не жалко для дочки, кроме библиотеки. Смотреть на папу, когда я прошу на время какую-нибудь книгу, уморительно.

– Конечно, конечно, – говорит он. – А ты надолго берёшь? Когда возвратишь? Аккуратно обращайся, пожалуйста!

Мама предложила заимствовать книги в отсутствие папы, чтобы он не нервничал. Костя, которому я рассказала о смешной проблеме, предложил гениальный выход: мне надо книги отсканировать и хранить в своем компьютере в оцифрованном виде. На Восьмое марта в прошлом году Костя подарил мне отличный сканер. А потом еще присовокупил жидкокристаллический монитор: у друзей завалялся. Костя мой системный блок куда-то свозил, из жутко медленно работавшего превратил в суперскоростной. Друзьями наверняка были Илья с Леной, которые дорогущими мониторами не разбрасываются и за здорово живёшь компьютеры не апгрейдят, то есть не улучшают. Это работа, за которую они получают деньги. Да и создание сайта не дёшево стоит. Костя осыпает меня подарками с дальним прицелом? Хоть убейте, не могу представить Костю, заявляющего: «Ты мне влетела в копеечку, но ерепенишься!» Так мог сказать Прохиндей. Дарил цветы и сообщал их стоимость: «Красивые розы? Сотня за штуку». Мне хотелось открыть кошелёк и вернуть ему триста рублей.

Сканирование книг, которые на листочки не разделишь, отнюдь не механическая процедура. Умный аппарат не выдаёт стопроцентно идентичный текст, ошибок много. Буква «н» меняется на «п», вылезают разрывы слов. Надо скрупулёзно сверять оригинал и компьютерную версию. Чем и занималась девушка Ася последний год. Отличное времяпровождение, дарит иллюзию научного подвижничества, отметает естественные потребности. Что нам потребности? У нас планов громадьё. Например, отредактировать сценарии моих передач – и январских каникул не хватит. Одно дело прощебетать в эфире, другое – представить текст на сайте в литературном варианте. Счастливые люди будут кататься на горных лыжах, вести беседы у камина, пить глинтвейн. А я буду трудиться. Труд обезьяну превратил в человека. Далее эволюция почему-то остановилась. Сколько ни трудись – тупик.

– Ася, книжки раздвигай, раздвигай, чтобы не видно было, – подсказывала мама.

– Мне ещё месяцев пять требуется, чтобы закончить сканирование библиотеки. Хочу успеть к папиному дню рождения. Подарить ему библиотеку в цифровом виде.

– Он будет счастлив, – заверила мама. – Очень ждёт.

– Что значит «ждёт»? Ты проболталась?

– Только намекнула. Доченька, я совершенно не умею хранить секреты от мужа. Меня распирает, раздувает, как после горохового супа, которым твоя бабушка накормила. Только не в животе, а в голове, – юлила мама. – Не выдавай меня, ладно? Пусть будет сюрприз.

– Я и хотела сюрприз, а ты всё испортила.

– Но, Асенька, меня распирало. Кроме того, папа иногда замечает отсутствие книг, приходит в страшное волнение, надо же его как-то успокаивать. Ася, мне кажется, от тебя пахнет спиртным? – без перехода спросила мама.

– Разврат и пьянство неотделимы.

– Ася, нам нужно поговорить!

Нравоучительные беседы мамы всегда скатываются к осуждению бабушки, которая меня испортила. На самом деле мама никак не избавится от комплекса вины. Хотя ей тысячу раз было сказано: я не осуждаю её за то, что оставила меня бабушке, я счастлива и довольна жизнью, мама время от времени принимается за старое. Логика в её терзаниях (если вообще бывают логичные комплексы) отсутствует: если бабушка плохая, зачем было доверять ей единственную дочь? Я давно выросла, а вы продолжаете считать меня маленькой и держать шашки наголо. Кому нужны ваши дуэли?