Читаем Сто лет безналом полностью

Задира на карачках выполз из картонной коробки, оставив фонарик Бабуину. Джимми не врал Задире — его бабка действительно практиковала вуду, но не преуспевала в этом. Одно время она пыталась натаскать и Бабуина, но у мальчишки вообще ничего никогда не получалось. Наконец бабка отстала от внука. Пока Забияка искал ингредиенты, Бубака вспоминал основательно подзабытые заклинания. Он был уверен, что и в этот раз у него ничего не получиться, к тому же он не мог вспомнить точные слова обряда. Разминая в руках воск, Бабуин монотонно бубнил себе под нос все заклинания, какие помнил. Забытые места он щедро реконструировал отсебятиной — абракадаброй. Когда воск размяк, Джимми смешал его с соплями Рябого мексикашки. Наступал самый ответственный момент — изготовление восковой фигурки Родригеса. Бабка всегда говорила, что чем точнее будет сходство фигурки и оригинала, тем сильнее будет колдовство. Бабука как можно четче попытался представить себе Рябого, его оттопыренные губы, вечно застывшие в усмешке, черные смоляные волосы, изъеденную оспой кожу, приплюснутые уши. Фонарик горел все тусклее и тусклее — садились батарейки. Но Джимми не обращал на темноту внимания. Пальцы Бубаки мяли податливый воск, формируя из него фигурку Рябого Родригеса. Бубака закончил работу в абсолютной темноте. Она отняла у него массу сил, как будто он до утра переносил с места на место тяжеленные мешки с рисом.

— Ты чего это в темноте сидишь? — в коробку заглянул Забияка, уставший ожидать окончания обряда. — Батарейки в фонарике сели?

Бабуин устало кивнул.

— Ща поменяем! — Задира начал шариться по карманам.

— О! Нашел! — радостно сообщил он старому негру.

Поменять батарейки — дело пяти секунд. Коробку вновь осветил яркий поток света.

— И какие успех… Нихрена себе! — издал возглас удивления Роб. — Вылитый мексикашка, — добавил он шепотом, поднося восковую фигурку к самым глазам. — Сходство один в один, если приглядеться, даже оспины на лице видно. Как это тебе удалось?

Бабуин, который до сих пор еще не видел творение своих рук, сдавленно ахнул. Такие фигурки могли делать только настоящие мастера вуду. Во всем племени Бабуина и еще в пяти, проживающих поблизости, таких мастеров не было.

— Это вуду, — прошептал он, — настоящая магия!

— Так у тебя получилось?

— Судя по фигуре — да.

— Обалдеть! Что дальше делать нужно?

— Дальше — самое простое: ткнешь иглой в руку — отнимется рука, в ногу — нога, в сердце…

— А ты страшный человек, Джимми, — с уважением сказал Забияка. — Почему ты раньше не использовал эти возможности?

— Я просто о них не подозревал. Я уже рассказывал об этом, — напомнил Джимми.

— Старый ты осел! — выругался Задира. — Мы бы с тобой могли таких делов натворить! Ну да ладно, все еще впереди! А сейчас давай испытаем… Я так долго ждал этого момента.

— Подожди немного, я наложу последнюю связь между фигуркой и хозяином.

Бубака каркнул нечто невнятное и слегка сжал фигурку в ладонях.

— Вот теперь все, — сказал он, передавая фигурку Робу. — Они неразделимое целое.

— Отлично! А ты не желаешь посмотреть на цирковое представление с участием Рябого?

— Да. Пойдем, мне и самому интересно будет посмотреть, что же получилось. Где сейчас Рябой?

— Как обычно у центрального костра, — довольно потер руки Роб. — Сейчас мы посмеемся.

Они выбрались из коробки и направились к месту сборища кодлы Рябого. Роб остановился в кустах орешника, что росли неподалеку от костра. Отсюда ему было прекрасно видно мощную фигуру Родригеса.

— Попробуем? — риторически спросил Задира, вытаскивая из кармана перышко. Пощекотав у фигурки под носом, Роб услышал, как оглушительно чихнул Рябой — Задира прекрасно знал, что у Родригеса аллергия на птичий пух.

— Работает! — обрадовано просипел Роб.

Широкое лицо Бабуина стало пепельно-серым, он не ожидал такого эффекта.

— Не тушуйся, Джимми, — заговорщически зашептал Задира. — С твоими талантами наша жизнь стремительно изменится в лучшую сторону! Ладно, — задира любовно посмотрел на восковую фигурку, — переходим к «водным процедурам».

Он легонько щелкнул ногтем по затылку воскового мексиканца. У Рябого голова дернулась так, словно кто-то дал ему хорошую затрещину. Взбешенный Родригес резко обернулся, надеясь застать своего обидчика врасплох. Но за спиной мексиканца никого не оказалось.

— Ты чего, Рябой? — донеслось до Задиры.

Родригес не ответил, лишь изумленно потер ушибленный затылок и вновь вернулся на место.

А в кустах тоненько похохатывал Задира, ему нравилась держать в руках ниточки жизни Рябого. Нахохотавшись, Роб слегка придавил горло фигурке. В ту же секунду Рябой захрипел и схватился за шею. Его ноги подломились, он упал на землю и забился в конвульсиях. Забияка пожалел, что не может в этот момент взглянуть в выпученные глаза Рябого. Насладившись страданиями своего мучителя, Роб отпустил горло фигурки. Со стороны костра донесся надсадный кашель мексиканца. Он, наконец, сумел сделать глоток драгоценного воздуха.

— Братва, у Рябого припадок! Че делать будем?

— Все… Уже… Прошло… — прохрипел Родригес. — Меня… как будто… кто-то… душил…