— Бежим! — пронзительно закричала Уна, снова выводя меня из ступора и хватая за руку. Мы, превозмогая адскую боль, понеслись по длинному коридору, который, как назло, был беден на необходимые нам повороты. Раздающийся позади треск набирал громкость и, стихнув на какие-то доли секунды, превратился в оглушающий взрыв, своей волной больно ударивший по барабанным перепонкам. За ним последовал ещё один, потом еще и еще, словно мы заложили в той комнате цепочку взрывчаток. Всё вокруг дрожало, по стенам во все стороны расползались трещины, опережая нас и угрожая обвалом потолка, а трясущийся пол норовил сбить с ног. Мы неслись на пределе своих сил, и я не знала, сколько ещё смогу продержаться. В голове раздавалось паническое «Быстрее, быстрее!», заставляя шевелить ногами, но я поняла, что скоро перестану принимать воздух, так как с каждой секундой дышать становилось всё больнее и невыносимее. За мной наверняка оставался кровавый след, впрочем, как и за Уной, бежавшей впереди. Добежав до долгожданного поворота, мы, заскользив и чуть не упав от резкой смены направления, услышали, как именно в эту секунду позади в стену влетели огромные каменные ошметки. Я на бегу обернулась и увидела, что это громадные куски некогда красивых белых дверей. Снова посмотрев вперед, уже не нашла Уну, скрывшуюся за поворотом — теперь их оказалось превеликое множество. Кое-как вписываясь в них, заметила, что бегу медленнее, — остатки сил были на исходе. А позади всё продолжало рушиться, казалось, взрыв в одной комнате скоро превратит в руины весь дворец. Черпая силы уже не из тела, а из собственной души, я заставляла себя не останавливаться, хотя так хотелось упасть на месте и больше никогда не шевелиться, наплевав на все проблемы этого чертового мира. В конце концов тело все же исчерпало свои резервы, и я начала задыхаться, содрогаясь от мучительного кашля, который, казалось, заглушал шум рушащегося дворца. Кровь уже не просто разлеталась брызгами — она текла, не переставая, и в одно мгновение я поняла, что это конец. Я больше не могу бежать. Я больше ничего не могу.

Обо что-то запнувшись, кажется, об собственную ногу, я рухнула на покрытый каменной крошкой пол, неудачно проехавшись по нему головой. Кажется, рядом опасно упала какая-то каменная плита, но сквозь тягучую пелену, забирающую мое сознание, я даже не почувствовала страха и лишь услышала, как кто-то вдалеке зовет меня по имени.

Глава 27

— Эй, Ник, очнись, — прошептал кто-то, настойчиво тряся меня за плечо.

— Еще пять минуточек, — сонно пробормотала я в ответ, вознамерившись перевернуться на бок, но этот «кто-то» оказался очень назойливым и трясти меня не перестал.

— Какие пять минуточек! Ты жить, что ли, совсем не хочешь? — сердито зашипел голос. Его вопрос прозвучал весьма убедительно, и я, оставив тщетные попытки доспать, резко села, тут же зажмурившись от обилия мерцающих мошек, летающих вокруг моей головы. Протерев глаза рукой, с недоумением на нее воззрилась: она оказалась в тонкой черной перчатке до локтя. Вторая рука была экипирована аналогично, а сама я оказалась одета в невыносимо узкое облегающее темно-синее платье из плотного кружева. Но самая большая странность состояла в том, что ворот платья был не просто высоким — он плотной маской прилегал к лицу, закрывая нос и слегка не дотягиваясь до уровня глаз. Несмотря на это, дышать и говорить я могла свободно.

— Вот блин, что за фигня… — прохрипела я не своим голосом и перевела взгляд на неизвестного разбудившего. Узнав в нем Уну, моментально вспомнила всё случившееся, только никак не могла сообразить: мне нужно ликовать или всё-таки ужасаться. — Сколько я провалялась? — спросила я, вскакивая с кровати. Хотя вскакивая — это сильно сказано: платье не позволяло делать резких размашистых движений. — И какого черта я вообще в платье?

— Ты была без сознания пять часов, — поспешно поясняла девушка, тоже одетая в закрытое кружевное белоснежное платье, к которому необычно, но вполне гармонично был пришит такой же кружевной капюшон, сейчас висевший за спиной. — Тебя восстанавливал лучший целитель Энарха. Как ты себя чувствуешь?