Читаем Стихия полностью

— Ты не азартный, — так уверенно возразил Глеб, словно знал Краймиуса всю жизнь. — Этого нет ни в твоем взгляде, ни в интонации, ни в движениях. Ты спокоен, собран и расчётлив, и, сдается мне, такой ты не только сейчас. Следовательно, наши возросшие силы были необходимы тебе для чего-то другого.

— Хм, талантливый чтец лиц и тела? — склонив голову набок и хитро сощурившись, проговорил Крайм. — Ты не можешь быть в этом уверен.

— Не могу, — согласился Глеб, — но то, что ты до сих пор не опроверг эту версию, лишь подтверждает мои слова. И ты опять же очень спокойно отреагировал на мое завуалированное уличение тебя во лжи, а азартные люди обычно не имеют такого самообладания.

Я потрясённо слушала друга, поражаясь его выдержке, мне такую и к старости не светит выработать. Не представляю, что бы мы делали без единственного рассудительного в любой ситуации члена команды.

— А с тобой весьма утомительно разговаривать, — натянуто произнес Правитель, переместившись на край трона и положив локти на колени.

— Про тебя я вообще молчу, — с усмешкой ответил повелитель Земли. — Всё тело уже затекло, и это только ради того, чтобы мы не сводили глаз с твоего священного лучезарного лика.

Видимо, я поторопилась с выводами о совершенной рассудительности Глеба, но, хвала Святому Ангелу, его колкость никак нельзя было сравнить с обещанием Максима кастрировать Крайма плоскогубцами, раскалёнными в разведённом на его раздробленном позвоночнике костре. Крайм, к моему удивлению, кивнул, словно соглашаясь со сказанным, и поднялся.

— Да, ты прав, чего-то мы тут засиделись, пора бы размяться. Вас разведут по комнатам, чтобы вы могли отдохнуть и приготовиться к ужину, а мы с Никой — видишь, я выполняю твою просьбу — немного прогуляемся.

— Нет! — вырвалось у меня прежде, чем я успела полностью осмыслить его фразу. — Я никуда с тобой не пойду! — не сумев справиться с дрожью в голосе, выкрикнула я, наблюдая за тем, как парень стремительно шагает в нашу сторону.

— Ты ведь понимаешь, что у тебя нет выбора, — разведя руками, вздохнул Крайм и мягко взял меня за плечо. — Фандиф, можешь отпустить её, — скомандовал он, и незримые оковы наконец-то спали, возвращая мне свободу движений, от которой я успела отвыкнуть. Я моментально дернулась, но мягкая хватка Правителя превратилась в стальную, и, даже брыкаясь всем телом, я не могла вырваться из горячей ладони Краймиуса, которая когда-то с омерзительной нежностью меня обнимала, а теперь грозилась пережать все сосуды. Не обращая никакого внимания на все извивания, падения на пол, попытки ударить или выскользнуть, парень уверенно тащил меня к двери по правую сторону от трона.

— Отпусти меня, отпусти! Какого чёрта ты меня куда-то тащишь, да сдалась я тебе, в конце-то концов! — беспрерывно орала я и, в очередной раз извернувшись, процарапала Правителю щеку. Зарычав и резко остановившись, Крайм вперил в меня бешеный взгляд глаз, являющихся словно отражением моих собственных.

— Если ты не успокоишься, всё время до назначенного ужина Максим будет корчиться от дикой боли, раздирающей его тело, и он даже не сможет кричать, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания. Ты поняла меня? — почти над самым ухом прошептал Краймиус, и я мгновенно сникла, будто из меня выпустили воздух. Последним, что я видела перед тем, как покинуть тронный зал, были бледно-голубые глаза, полные боли, вины и бесконечного немого сожаления.