Я бездумно продолжала повторять лишь одно слово, словно оно было моей молитвой, моим спасением от всех страхов и боли. Звала и звала её, не в силах унять дрожь во всем теле. А она, одетая в те же джинсы и футболку, что и в последний день своей жизни, с любовью смотрела на меня и словно пыталась что-то сказать. Я звала ее, как заведенная, и она вдруг подплыла ко мне, остановилась совсем близко, так, что я смогла бы обнять ее, если бы это было возможно. Мои пальцы прошли сквозь полупрозрачную фигуру, и я невольно отдернула руку, боясь, что мама развеется, словно дым. Но она была здесь, рядом, смотрела на меня, как раньше, и улыбалась. Приблизив свое лицо к моему, она вдруг зашевелила губами, и среди окружающего нас шума я сумела различить ее голос. Самый настоящий мамин голос.

— Ника, — ласково произнесла она, и мое имя в её устах прозвучало, словно мелодия. — Моя маленькая девочка. Ты так повзрослела. Я всегда с тобой, ты же знаешь. И что бы ни случилось, помни, — мама поднесла одну свою призрачную руку к моей щеке, а другую — к моей груди. — Ты — убийца.

Я замерла, и, казалось, весь мир замер вместе со мной. Лицо призрака моей матери исказилось в злобной усмешке, а в следующее мгновение она пробила мне грудную клетку, схватив сердце, и с силой сжимала его, пока оно не прекратило свою работу.

Глава 25

Мерзкий холод проводил своими щупальцами по коже, время от времени заставляя меня выныривать из теплого и сладкого небытия. Приближаясь к грани сознания, я покрывалась мурашками от сковывавшего тело льда, но вскоре снова проваливалась в тягучую, липкую темноту, даровавшую спокойствие и отсутствие ощущений. У меня совсем не было сил, и я хотела оставаться в ней как можно дольше. Бесконечный коматозный сон — всё, чего мне хотелось.

В очередной раз почувствовав себя замерзшей, снова ждала, когда меня затянет в сон, но, к моему неудовольствию, этот момент больше не спешил наступать. Когда полностью лишенное энергии тело вдруг принялось мелко дрожать, поняла, что лимит посещений небытия исчерпан и я больше не усну. Холод, от которого совершенно не спасала одежда, со всей тщательностью не пропускал ни одного сантиметра кожи. Чёртов педант. Я хотела свернуться калачиком, чтобы хоть как-то сберечь остатки тепла, но тело не желало слушаться. Решив проверить, какие мышцы еще в состоянии работать, с ужасом осознала, что едва могу пошевелить пальцами руки, и это еле заметное движение повлекло за собой колоссальную усталость. Что со мной? Что привело к этому жуткому состоянию? Я слишком долго тренировалась, не спала и не ела несколько дней, меня избили, или случилось что-то еще? Но мозг, хоть и не являлся мышцей, тоже не находил сил работать. Ну или отказывался это делать из солидарности к остальным мышцам. Как же всё-таки хочется спать…

В надежде хотя бы немного отвлечься от падающей температуры моего тела, прислушалась к окружающей темноте. Где-то вдалеке завывал ветер, который, наверное, и был причиной этого надоевшего холода. Больше, как я ни прислушивалась, ничего расслышать не могла: ни голосов, ни какого-нибудь движения — ничего. А холод, тем временем, достал меня настолько, что мне захотелось в туалет. Приехали!

Решив, что ещё слишком молода для хождения в туалет лёжа, я твердо вознамерилась встать, правда, всё еще не представляя, откуда взять на это силы. Но мотивация оказалась неслабой, и вот я уже чувствую онемевшие замерзшие ноги и даже могу ими пошевелить. Так, постепенно включая в работу всё новые части тела, смогла принять сидячее положение. Какой-никакой, а успех, но радость от него полностью ощутить не удалось, так как внезапно возникшее головокружение напомнило о том, что я по какой-то причине еле живая. На задворках сознания что-то противно зашевелилось, но не более того. Немного передохнув, я начала медленно подниматься, тяжело дыша от дикой усталости. Черт подери, мне семнадцать или семьдесят один?! Что за чертовщина со мной произошла, и где я вообще нахожусь? А, главное, далеко ли туалет?..

Кое-как договорившись со своим телом, чтобы оно постаралось не падать в ближайшие несколько минут, я очень осторожно сделала неуверенный шажок. С нарушенной координацией и отсутствием сил и так приходилось несладко, а кромешная тьма лишь добавляла неудобств. Стараясь не отрывать ноги от каменного пола и вытянув руки вперед на случай неожиданного препятствия, я с грехом пополам проделала небольшой путь и уперлась руками в холодную шершавую стену. Проведя по ней ладонью, убедилась, что она является цельным камнем, ибо никаких трещин и выпуклостей не нащупала. Что ж, стена — это хорошо, вдоль нее можно и до двери добраться, а если выключатель найду, вообще радости моей конца и края не будет.