— Молчу-молчу. Пей свои горстки таблеток и не болей, вампирская развалина, — не дав подруге сказать ни слова, я нацепила кроссовки и выскочила на улицу.

Шикарно. Лето без лучшей подруги, без той, которая постоянно вытягивает меня из омута подступающего сумасшествия. Печально, но у меня больше нет друзей. Меня жалели, затем избегали, а потом просто снисходительно забыли. Уже два года у меня не было никого ближе Дарины. Даже с родными меньше общаюсь… При воспоминании о родных грудь сдавило, и я судорожно вдохнула, а пока пыталась привести мысли в порядок, почувствовала, что замерзаю. Хоть дождь всего лишь моросил, и солнце даже осмелилось показаться из-за туч, стоять без движения стало холодно. Я подняла лицо к солнцу в надежде, что хотя бы нос согреется под его лучами. Чувствуя, как тепло проникает под кожу и заряжает витамином D, попробовала улыбнуться, искренне, с удовольствием, совсем как раньше. Не вышло.

— У меня скоро получится. Просто не сегодня, — беззвучно сказала я солнцу и побежала домой. Через несколько минут хлынул ливень.

___________________________

* Сонет 8. (У. Шекспир, перевод И. Фрадкина)

Глава 1

Иногда я откровенно недоумеваю, как же Дарина меня терпит. Я и раньше не была открытой для общения всему миру, а в последние два года и вовсе замкнулась. В итоге я периодически устраиваю марафон бредовых предположений о причине нашей дружбы. Может, из-за моих хороших оценок? Вряд ли, она сама далеко не дура. Может, подруга боится, что я со своей нестабильной психикой сразу вскроюсь, если она оставит меня? Кто знает. Или, может, все из-за того, что наши имена имеют почти одинаковый перевод? Ника — победа, Дарина — победительница. Вообще бред. Но каждый раз марафон завершается одной и той же мыслью: какая, к черту, разница? Главное, она со мной, а большего мне не надо.

Ника — победа… Ко мне точно не относится. У меня нет стремлений, нет целей, нет мечты. Зато есть комплексы, фобии и тайны. Не слишком хороший арсенал для победы, да? Да и что я вообще собой представляю?

Вот и сейчас, сидя на полу перед зеркалом, я пыталась найти в отражении ту счастливую Нику Францеву, какой была пару лет назад, но видела совершенно другого человека. В глазах цвета морской волны не искрит жизнь, скорее наоборот, от них веет какой-то безысходной усталостью или даже старостью. Неплохо для семнадцати лет, а? Темно-шоколадные волосы до середины спины давно не знали никаких причесок, кроме распущенных или хвоста. В общем, самая обычная среднестатистическая девушка, только с поблекшей душой.

И при всем этом каким-то непонятным образом я поддерживаю статус практически отличницы. Просто погружение в учебу не оставляет слишком много времени господству упаднических мыслей.

Мои многочисленные когда-то интересы поочередно отходили на задний план, а затем исчезли. Остались только самые специфические и несочетаемые: дыни, Шекспир и вода. О боже, вот это список, явно заслуживает первое место в списке самых увлекательных интересов года. Но они — чуть ли не единственное, что вообще может вызывать у меня эмоции. Криво усмехнувшись своему отражению, я дошла до ванной и включила душ. Забралась под горячие струи воды, прислонилась к стене и закрыла глаза в надежде ни о чем не думать. Пусть все мысли смоет в канализацию мое “чудо света”, как любит повторять Дарина.

Вода — это для меня нечто особенное, прекрасное творение Вселенной. Мне нравится смотреть на ручьи, на озерную рябь, на волны, нравится чувствовать капли дождя на своей коже и слышать их запах. Нет ничего красивее водопада, на мой взгляд. Вода завораживает меня, вызывая совершенно иррациональное притяжение. Интересно, что бы на это сказал мой психолог? А еще мне нравится смотреть на луну. Наверное, из всего этого следует, что я безнадежный романтик. Хотя стихи не пишу, только читаю. Петь тоже не умею, медведь на ушах станцевал. Кстати, неплохо танцую, и мне это нравится. Или нравилось? В последнее время танцы заменила боксерская груша, а музыку — холодное оружие. Нет, я не превратилась в наемную убийцу или террористку и даже не нападаю на людей в темных переулках. Хотя иногда очень хочется, но я не люблю расстраивать папу, а мое агрессивное поведение наверняка бы его огорчило.

У него есть только я, а у меня — только он. Я невероятно его люблю, правда, не особо проявляю чувства, поэтому часто себя за это ненавижу, но ничего не могу поделать. Раньше, всего каких-то два года назад, нас было трое. «Отец, мать и дите». Уже третью весну, точнее, третий май, мне периодически снится один и тот же сон, кошмар. Снится день, который сломал меня пополам. День, после которого я улыбаюсь по-другому. День, когда не стало моей мамы.

Два года назад

— Ника, ты все собрала? — папа заглянул в мою комнату в надежде, что я готова. Его надежды, конечное же, не оправдались.

— Пап, я фотоаппарат найти не могу, — я стояла, театрально надув губы и уперев руки в бока.

— Он давно в машине, балда. Поехали уже, — поторопил отец, начав зашнуровывать походные ботинки.

— А спальник?