я разве Конрад Пирс, сатирик, дьявол, царь?

раздатчик оплеух, отравленное жало?

я цирковой медведь, разбавленный вискарь,

пародия на все, что мне принадлежало.

я Конрад разве Пирс, попасться на язык

которому чины и богачи боялись?

комический мудак, приговоренный бык,

великой головы случайный постоялец.

я, может быть, стряхнул их пальцы с пиджака,

ссыклишко-шутничок, обманка, гетероним?

я меленько кивал, чеканилось пока:

прикрой поганый рот, и мы тебя не тронем.

сановных пошляков как загнанных мышат

я грыз при дочерях, начальниках, при женах.

теперь они меня ни капли не смешат:

я сам один из них: любезных, напряженных.

сегодня будет шоу, и я легко начну.

я огляжу господ, собачек, содержанок.

ты разве Конрад Пирс, спрошу я тишину?

да брось ты, Конрад Пирс не может быть так жалок.

24.07.2016

* * *

все это лишь морская соль,

цветочная вода

немного облегчает боль,

а лечит никогда

касается волос и лба

прохладная ладонь,

и снова тошнота, судьба,

сомнение, огонь

великого прощенья знак,

прозренья тихий снег, —

и ты опять разбит и наг

и только человек

суглинок, бедная руда,

ты устоишь не весь,

когда цветочная вода

обрушится с небес

распорет надвое, как меч,

и обнаружит: пуст,

так пусть воспроизводит речь

из чьих-то горних уст

29.07.2016

* * *

ты, говоришь, писатель? так напиши:

у дрянного этого времени нет души,

ни царя, ни сказителя, ни святого —

только бюрократы и торгаши

раз писатель, то слушай, что говорят:

трек хороший, но слабый видеоряд:

музыка с головой заливает город,

жители которого вряд ли ведают, что творят

ты-то белая кость, а я вот таксист простой.

я веселый и старый, ты мрачный и холостой.

ты набит до отказа буквой из телефона,

а я езжу праздничный и пустой.

одному вроде как и легче, но помни впредь:

до детей наша старость, как подвесная клеть,

все качается в темноте нежилым Плутоном,

и все думают — ну уж нет, там не жить, а тлеть

а потом приходит к тебе дитя:

и вдруг там, на Плутоне, сад тридцать лет спустя,

да и ты, не такой уж страшный, выносишь кружки

и варенье яблочное, пыхтя

напиши, знаешь, книгу, чтоб отменила страх:

потому что я говорящий прах, да и ты говорящий прах,

но мы едем с тобой через солнечную Покровку,

как владельцы мира, на всех парах

потому что ведь я уйду, да и ты уйдешь:

а до этого будет август, и будет дождь —

и пойдет волнушка, и будет персик —

прямо тот, что исходит медом и плавит нож.

31.07.16

* * *

чем душа занята?

ходит, вмятые ребра щупая,

песни неземные разучивая

к «отпущу тебя» и «прощу тебя»

ищет редкостные созвучия

попроси ее, чтобы мы старели помедленнее,

чтобы не сдыхали бездумно и торопливо,

времени нет для меня, отвечает,

и смерти нет для меня

есть лишь маленькие слова

в полосе отлива

03.08.2016

* * *

многовато мы пили для настоящей борьбы с режимом,

маловато спали для смены строя:

но судьба улыбается одержимым —

и мы стали сначала твари, потом герои,

наглотались всесилия, выплыли на поверхность,

истончились до профиля на монете.

помаленьку вешаем дурачков, что пришли нас свергнуть:

нет, когда-нибудь обязательно. но не эти.

эти ничего не умеют толком, кроме проклятий.

не бухают, не знают песен: не любят жизни.

так и говорю на допросах: сам посуди, приятель —

как такие зануды могут служить отчизне?

23.08.2016, Одесса

Дебора Питерс

Дебора Питерс всегда была женщина волевая.

не жила припеваючи — но жила преодолевая.

сила духа невероятная, утомляемость нулевая.

Дебора Питерс с юности хотела рыжую дочку.

Дебора растила Джин в одиночку.

перед сном целовала пуговичку, свою птичку, в нежную мочку.

Дебора несчастна: девчонка слаба умишком.

эта страсть — в пятнадцать — к заумным книжкам,

сломанным мальчишкам, коротким стрижкам:

Дебора считает, что это слишком.

Джинни Питерс закат на море, красная охра.

Джинни делает вид, что спятила и оглохла:

потому что мать орет непрерывно, чтоб она сдохла.

когда ад в этом доме становится осязаем,

Джинни убегает, как выражается, к партизанам,

преодолевает наркотики, перерастает заумь,

а тридцатилетняя, свитерочек в тон светлым брюкам,

Дебору в коляске везет к машине с неровным стуком:

вот и все, мама, молодчина, поедем к внукам

Дебора сощуривается: бог обучает тонко,

стоило почти умереть, чтоб вновь заслужить ребенка —

лысая валькирия рака,

одногрудая амазонка

стоило подохнуть почти, и вот мы опять подружки,

как же я приеду вот так, а сладкое, а игрушки,

двое внуков, мальчишки, есть ли у них веснушки?

я их напугаю, малыш, я страшная, как пустыня.

ты красавица, мама, следи, чтобы не простыла.

стоило почти умереть, чтобы моя птичка меня простила.

24.08.2016, Одесса

* * *

но всякая гордыня терпит крах.

с вагоном клерков, бабушек, нерях

и мы его когда-нибудь разделим.

увидим свет, горелый станем прах,

и ангелы в налобных фонарях

бесшумно соберут нас по туннелям.

мы будем дата, общее число.

что новости дурное ремесло,

мы знали первокурсниками, черти.

а ты мне суп варил, и это нас спасло.

мы хохотали в голос, это нас спасло.

и что ты брат мой — поважнее смерти.

30.09.2016

* * *

книга набирается, будто чан с дождевой водой

по ночам, что месяц твой молодой,