Читаем Стихи из онлайн (2013-2017) полностью

засыпай легко, мое сердце, и мчи, и мчи

сквозь базары Стамбула, их свечи и калачи,

суматоху вокзалов в Маргао и Урумчи, —

прокричи всем, давайте праздновать, я вернулся,

бриджабаси и москвичи

8 января 2015 года

* * *

начинаешь скулить, как пес, безъязыкий нечеловек:

там вокруг историю взрывом отшвыривает назад,

а здесь ветер идет сквозь лес, обдувая, как пену, снег,

так, что легких не хватит это пересказать

через толщу смерти, через тугой реактивный гул

того будущего, что прет, как кислотный дождь:

говори все как есть, говори через не могу

говори словно точно знаешь, на что идешь

никогда не поймешь, что прав, не почувствуешь, как богат

разве только четверостишие, в такт ходьбе

пробормочет старик, покидающий снегопад,

и печально разулыбается сам себе

3 февраля 2015

* * *

сойди и погляди, непогрешим,

на нас, не соблюдающих режим,

неловких, не умеющих молиться,

поумиляйся, что у нас за лица,

когда мы грезим, что мы совершим

мы купим бар у моря. мы споем

по телеку о городе своем

мы женимся на девушке с квартирой

кури и ничего не комментируй

уже недолго, через час подъем

как горизонт погаснет там, вдали,

ничком, с ноздрями, полными земли

мы все домой вернемся, пустомели

мы ничего предвидеть не умели

мы всё могли

20 февраля 2015

* * *

словно гибкое дерево, по утрам

солнце через окна врастает в храм;

стелется туман вдоль низин,

через главные площади, вдоль мостов

над Севаном-озером, сквозь Ростов,

где твой дед сидит с удочкой, не шумя —

не мелькнет ли чья-нибудь чешуя —

над Москвой, где услышу я,

а старушка Темза, поймав с высот,

на руке тебе принесет:

этот нежный, южный, нездешний звон

прилетит на Мэрилебон,

где дороги будут ему тесны, —

звону новой, первой твоей весны —

и споет тебе из-за стен и рам:

«ты красавица, Мариам!»

06.04.2015

* * *

вы, торговцы святым с колес,

устроители тайных месс,

продавцы ритуальных слез,

сочинители черных пьес;

мы, стареющие, увы,

власти этой степи большой,

боги топлива и жратвы,

постановщики войн и шоу,

вот такую вот шваль, как вы,

ненавидящие душой;

значит, мы вас собрали здесь,

так сказать, разместить заказ:

мы из вас выбиваем спесь,

вы садитесь бессмертить нас:

и шизофазию наших речей,

и мутации наших лиц —

все запечатлейте до мелочей,

все запомните до крупиц.

чтобы без посторонних глаз,

очень тихо, ведь сдаст любой, —

рассказать сыновьям о нас,

вдохновить их своей борьбой

за влияние на умы

вас распнет потом большинство:

мы нормальные силы тьмы.

нам забвенье страшней всего.

так что, мастера хорошо приврать,

даровитые дураки:

открываем-ка все тетрадь,

пишем с красной строки.

9 апреля 2015

* * *

да-да, родная, если и делить

хлеб языка великого, то вот с кем

гляди, тебя опять пинает Бродским

коммуникационный инвалид

скорей на улицу, где ждет тебя «хёндай

солярис» бежевый с водителем Исланом

ныряй в большой волоколамский слалом

и наблюдай

ты видела: чиновники, менты

едва заговоришь, уходят в плечи.

ничто не отделяет, кроме речи,

от темноты

легко быть ломким умницей с судьбой

средь узких дев с лирической хворобой,

а ты давай-ка без страховки пробуй

пребыть собой

отстаивай, завинчивай в умы

свои кавычки, суффиксы, артикли

там, где к формулировкам не привыкли

длиннее «ы»

они умеют и азарт, и труд

смешать с землей в зверином наступившем

но как мы говорим и что мы пишем

не отберут

слыви позёркой, выскочкой, святой,

оспаривай, сдавай пустые бланки,

но сложности не сдай им ни фаланги,

ни запятой

16.05.2015

* * *

на Бронной, у большого клена

уселась пятая колонна

друг другу Бродского читать.

куда мы вывезем, Григорий,

груз идиом и аллегорий,

и общих мифов

и цитат?

как их измерить габаритность?

мы ищем, кто отговорит нас,

ладонь над правым рукавом:

— чего? «в словесности»? «элите»?

давайте, выблядки, валите,

не оборачиваясь,

вон

еще, шутить о старом-добром,

покуда чемодан не собран,

и над Москвой веселый зной,

и дети знают, как по-русски

«капустницы» и «трясогузки»

и «ряженка»

и «нарезной»

27.05.2015

* * *

а мы жили тогда легко: серебро и мед

летнего заката не гасли ночь напролет

и река стояла до крестовины окон

мы спускались, где звезды, и ступни купали в них

и под нами берег как будто ткался из шерстяных

и льняных волокон

это был городок без века, с простым лицом,

и приезжие в чай с душицей и чабрецом

добавляли варенья яркого, занедужив;

покупали посуду в лавках, тесьму и бязь

а машины и лодки гнили, на швы дробясь

острых ржавых кружев

вы любили глядеть на баржи из-под руки,

раздавали соседским мальчикам пятаки:

и они обнимали вас, жившие небогато.

и вы были другой, немыслимо молодой,

и глаза у вас были — сумерки над водой,

синего агата.

это был июнь, земляника, копченый лещ,

вы носили, словно царевич, любую вещь

и три дома лишили воли, едва приехав

— Тоня говорит, вы женаты? — страшная клевета!

а кругом лежал очарованный Левитан,

бесконечный Чехов

лестницы, полы в моей комнате, сени, крыльцо, причал —

всюду шаг ваш так весело и хорошо звучал,

словно мы не расцепим пальцев, не сгинем в дыме,

словно я вам еще читаю про Древний Рим