Прошло уже несколько месяцев с того дня, как он высказал ей на «Боярине» свои сокровенные намерения, а дело не подвинулось ни на шаг. Он не мог сделать ей и формального предложения: внезапный отъезд Галевича в Петербург спутал его планы. Однако генерал нисколько не сомневался в согласии на брак и отца и дочери.

Сейчас он решил поразить ее воображение внезапностью.

— Я долго думал, Елена Владиславовна, прежде чем сказать вам это. Сегодня вы должны обязательно дать мне ответ, — сурово промолвил Фок, упрямо нахмурив брови и отводя от девушки глаза, внезапно блеснувшие хищным, звериным огоньком.

Лелечка засмеялась. Смех ее был кокетлив и для генерала загадочен. Надменно-самоуверенный Фок был ей смешон и даже чуть жалок, и все же она потаенно гордилась, что вызывает в нем смятение чувств, радостно ощущая свою девичью привлекательность, очарование своей юной прелести.

— Так как же ответ? — не унимался Фок.

— Я… я подумаю, — нерешительно произнесла девушка, обрывая свой смех.

— Опять думать? Еще думать? Да что вы можете придумать, кроме единственного слова «да»?

— Я все-таки подумаю, — упрямо и несколько тверже повторила она, боясь оскорбить его прямым, резким отказом, который давно уже вертелся на языке.

— Наш разговор напоминает мне костер из сырых осиновых дров, — рассердился генерал, — сколько ни дуй, ничего, кроме дыма, не выдуешь.

Лелечка промолчала и вдруг увидела, что по улице прямо к ней торопливо идет Алгасов.

— Простите, мой генерал, — зазвеневшим от радости голосом бросила она Фоку, — я должна вас оставить. Спешу.

— А как же ответ?

— Быть может, кому-нибудь скажу «да»! — звонко воскликнула Лелечка. Она повернулась и посмотрела куда-то вбок сияющими глазами. Фок понял, что этот взгляд не для него. Девушка быстро пошла, почти побежала навстречу приближавшемуся офицеру, и каблучки ее ботиков весело застучали по тротуару, выложенному кирпичом в елочку.

Глава 6

НАЧАЛО ВОЙНЫ

В первых числах января все японские пароходы, курсировавшие вдоль портов Тихоокеанского побережья, прекратили свои рейсы. Зато в корейский порт Чемульпо стали прибывать огромные винтовые корабли, на гафелях которых трепыхались американские и английские флаги. Пароходы один за другим привозили зашитые в добротные циновки грузы в адрес китайского купца Тифонтая, японской фирмы Мицуями и «Русского лесопромышленного товарищества на Дальнем Востоке». Торопливость, с которой разгружались прибывшие суда, была для Чемульпо необычайной и потому казалась подозрительной. Бросалась в глаза настороженная тревожность наблюдавших за выгрузкой капитанов и их помощников, опасливо озиравшихся по сторонам. Зато, когда разгрузившиеся пароходы уходили с высоко поднятыми над водой бортами, показывавшими, что вместительные трюмы совсем пусты, капитаны стояли на своих мостиках с бесстрастными лицами, и в глазах их читалось спокойное удовлетворение.

23 января капитан английского парохода «Фули» подходил к Чемульпо с обоснованными опасениями. В потаенных гаванях Бенгальского залива, Яванского и Южно-Китайского морей, у странно пустых, будто нарочно освобожденных от посторонних наблюдателей причалов Суматры и Борнео, грузил он длинные, похожие на гробы ящики, тяжелые, как слитки металла. Минуя Формозский пролив, чтобы не встретиться там с любопытными до чужих грузов военными кораблями всех национальностей, «Фули» воровато проскользнул между Формозой и Филиппинскими островами в Тихий океан. Тут вливавшиеся в океан бирюзовые волны Формозского пролива изменили свою окраску и сделались зелеными. Дальше зеленый цвет сменился серым, а в Тихом океане вода стала совсем черной: ударил норд-ост. Тихий океан неистово раскачивал «Фули», стремясь его опрокинуть; огромные волны наваливались на одряхлевший от времени железный корпус и с грохотом отбегали, обнажая винты, яростно дробившие воздух. Но английский пароход шел уверенно и быстро. Мерно стучал его лаг, миля за милей ложилась за его кормой: груз Тифонтая нужно было доставить к сроку, иначе капитану грозила крупная неустойка.

Одновременно с «Фули» в гавань Чемульпо уверенно и нагло вскочил чумазый, весь в черном дыму японский миноносец с двузначным номером на носу вместо наименования.

У миноносца был высокий полубак, затянутый по леерному заграждению грязноватым брезентом, и это делало военный корабль похожим на коммерческое судно. Полуминоносец-полукупец быстро причалил к пристани, и, пока «Фули» пришвартовывался, японские матросы уже расхаживали по молу и набережной. Матросы были вооружены, держали себя развязно и, скаля, зубы, вызывающе покрикивали на сбегавшиеся отовсюду к прибывшему английскому пароходу толпы корейцев и китайских кули, спешивших наняться на разгрузку.