Читаем Степень вины полностью

– Нет. – Шелтон помолчала. – Все, что я могу определить: подтверждают ли улики заявление мисс Карелли о том, что на нее совершено нападение на сексуальной почве.

Пэйджит искоса взглянул на нее:

– И среди этих улик синяк на лице мисс Карелли, не так ли?

– Да.

– И когда вы обследовали ее, вы определили, что синяк появился от удара.

Шелтон молчала, на ее умном лице появилось замешательство, которое она не пыталась скрыть.

– Да.

– И, как вы знаете, обвинение не располагает сведениями о том, что мисс Карелли пришла к Марку Ренсому в таком состоянии, не так ли?

– Насколько я знаю, нет.

– Как, по вашему мнению, удар был нанесен открытой рукой?

– Да.

– Кем-то, кто все делает правой рукой?

– Да.

– А мистер Ренсом не был левшой?

– Нет.

Пэйджит бросил взгляд на судью Мастерс. Та смотрела на Шелтон с бесстрастным интересом. Пэйджиту почему-то представилось, что она вспоминает о тех не особенно приятных случаях, когда Элизабет Шелтон обрекала на осуждение ее клиентов. Он обернулся к эксперту:

– Вы задавались вопросом, был ли человек, нанесший удар мисс Карелли, правшой?

Та молчала. Пэйджит знал, что наступил момент, когда она могла сама решать – помочь ему или навредить; но, каково бы ни было ее мнение на этот счет, он не мог заставить ее высказаться без ее доброй воли.

– Да, – спокойно сказала она.

– И каково же ваше мнение?

Шелтон глубоко вздохнула:

– Более вероятно, что удар мисс Карелли был нанесен правшой.

– На чем основано ваше заключение?

– Доводов два. Как правило, правши бьют правой рукой. Такой удар наносится в состоянии озлобления, что, в свою очередь, предполагает его спонтанность, которая говорит в пользу того, что нападавший действовал под влиянием инстинкта. – После небольшой паузы она добавила: – А инстинктивное движение у правши вполне определенное.

Пэйджит смотрел ей в лицо.

– Вы говорили, что есть и второй довод.

Шелтон бросила быстрый взгляд на Шарп.

– Он менее существенен, – ответила она. – Удар был нанесен с большой силой. А у правши правая рука всегда сильнее.

– А кстати, Мария Карелли правша или левша?

Шелтон повернулась к Марии. Сказала холодно и отчет-пиво:

– Левша, насколько я знаю.

Пэйджит кивнул, соглашаясь. Потом спросил:

– Как вы считаете, Мария Карелли могла сама нанести себе такого рода травму?

Шелтон продолжала смотреть на Марию.

– Такая возможность существует. Но нет, это маловероятно. Я никогда не предполагала, что мисс Карелли сделала это сама.

С судейского места Кэролайн Мастерс перевела взгляд с Шелтон на Марию.

– А могут такие удары, – спросила она, – вызвать более серьезные повреждения?

Врач повернулась к судье, явно обдумывая ответ. Пэйджит чувствовал, что, как и Марни Шарп, она озабочена тем, как бы Мария не использовала изнасилование для оправдания убийства; но ее в гораздо большей степени, чем Шарп, тревожили сомнения, истока которых она не знала.

– Трудно сказать, – пожала плечами она. – При повторных ударах могут быть сломаны челюсть или нос, выбит зуб, возможно даже сотрясение мозга. Если жертва теряет сознание и падает, не исключено появление и других повреждений. В том числе и более серьезных.

– Как такой удар может повлиять на сознание жертвы и на восприятие ею окружающей действительности?

Судья увлечена допросом, отметил про себя Пэйджит, Кэролайн Мастерс не растеряла навыков защитника: вопрос задан отличный.

– Опять же, – медленно проговорила Шелтон, – трудно сказать.

– Есть вероятность шока, ухудшения зрения?

Шелтон задумалась:

– Шок – медицинский термин, Ваша Честь, включающий в себя группу симптомов, которые я не наблюдала у мисс Карелли. Но какая-то степень дезориентации вполне возможна.

– То есть это может повлиять и на восприятие происходящего, и на способность точно вспомнить все события?

– Да, это возможно.

– Благодарю вас, доктор Шелтон. – Судья обернулась к Пэйджиту: – Извините меня, мистер Пэйджит Суд интересовали эти вопросы.

– Как и нас. – Он не знал, было ли вмешательство судьи вызвано желанием помочь Марии как возможной жертве или Мастерс сводила старые счеты с Шелтон. Медленно двинувшись к месту свидетеля, он остановился, как только определил в уме новую линию расследования. – Подтверждая выводы суда, вы сомневаетесь в способности мисс Карелли точно вспомнить расстояние, с какого произошел выстрел в мистера Ренсома, правильно?

– Да.

– И вы допускаете, что выстрел мог произойти с расстояния в два-три фута?

В голосе Элизабет появился холодок:

– Да, это можно принять как минимальную дистанцию.

– Совершенно верно, но верно и то, что вы не можете определить угол, под которым была выпущена пуля.

– Нет, в этом случае не можем.

– И не можете сказать, не отпрянул ли в испуге мистер Ренсом в момент выстрела…

– Нет.

– …или по какой-то иной причине отклонился назад.

– Нет.

Пэйджит помедлил. Боковым зрением он увидел, что Мария подалась вперед, как бы силясь помочь ему.

– Итак, нет никаких медицинских свидетельств, которые исключали бы возможность того, что в ходе борьбы пистолет оказался направленным на мистера Ренсома и тот, испугавшись, отпрянул в момент выстрела.