По дороге домой Колодников заехал в фотоателье и забрал готовые снимки ковра. Получились они превосходно, был виден каждый завиток хитроумного узора, все-таки Сычев, когда хотел, делал свое дело отлично. Обедать Андрей не стал, а как был, в одежде, завалился на диван и мгновенно отключился, словно выдернутый из сети телевизор.

Глава 17  

   Утро встретило жителей Кривова пасмурными тучами.

   Очень рано, в семь часов, в отдел приехал Мамонов, поднялся к себе в кабинет и тотчас же вызвал к себе Касьянова. Капитан оказался на рабочем месте, как всегда подтянутый, только по теням под глазами можно было понять, что он провел бессонную ночь. Последние дни тоже были нелегкими. Подполковник не спросил, почему подчиненный находится так рано на рабочем месте, будто и не уходил отсюда. Это его волновало меньше всего. По разумению Мамонова, его протеже сейчас должен дневать и ночевать на работе, рыть носом землю, но оправдать его доверие.

   - Что у нас по делу Орловой? - спросил он.

   - Все идет своим чередом. Но многое изменилось после того, как Астафьев нашел эту куртку. Не сомневаюсь, что именно этот парень, Александр Медведкин, участвовал в убийстве Бурлака. Кусок ткани, обнаруженный в руке трупа, идеально подходит к его рваной джинсовке.

   - Как Астафьев вообще вышел на него?

   - Случайно. Обходили квартиры с участковыми, искали этих беглецов. В одной из квартир он и увидел куртку. Парень, дурак, выбросил ее в мусорное ведро, а мать подобрала, начала штопать. Случайность.

   - Да, такое бывает. Но редко, очень редко.

   - В этой квартире Медведкин, я думаю, больше не появится, - продолжал Касьянов. - Он позвонил матери, и сказал, что дома будет не скоро.

   - Установили, откуда был звонок?

   - Из таксофона.

   - Что Орлова, как себя чувствует?

   - Идет на поправку.

   Мамонов с изумлением, словно не веря своим глазам, посмотрел на капитана:

   - Но два дня назад врачи клятвенно меня уверяли, что она чуть ли не одной ногой в могиле?

   - Да, но теперь она оттуда выкарабкалась. В сознание пришла, но ничего не помнит... Пока... А вспомнить может, в любой момент.

   Подполковник чуть помолчал, потом спросил:

   - Водитель "Москвича" не появлялся?

   - Пока нет.

   - Пожалуй, сними засаду с его квартиры. Я склоняюсь к мнению, что в этой истории он ни при чем. Скорее всего, личным шмаровозом у этой компании был как раз Медведкин. Слишком часто мелькает в деле его синяя "десятка". Полдевятого оперативка, ты можешь не приходить.

   - Разрешите идти?

   - Да, ступай.

   Оставшись один, Мамонов задумался об Астафьеве.

   "А парень разошелся не на шутку. Никогда бы раньше не подумал. Что ж они так все на меня взъелись? Все-таки в угро работают одни идиоты. Догадываются ведь, поди, кому они в этом деле переходят дорогу. Любой нормальный человек отошел бы в сторону, а эти копают, назло всем, втихаря, без приказа!"

   Его размышления прервал звонок мобильного телефона. Звонивший не представился, но голос, который Мамонов услышал в трубке, нельзя было спутать ни с чьим другим. Хрипловатый, с тягучими блатными интонациями, он почему-то раздражал подполковника именно по телефону, а при личных встречах не вызывал такой антипатии.

   - Не хотел с тобой по трубе про это говорить, но товар кончается.

   - Не понял. Как это кончается?

   - Как-как, забыл, что ли?

   Тут Мамонов вспомнил, что все триста граммов героина, найденного у убитого Свинореза, были конфискованы областным отделом по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

   - А, черт, да! С этой суетой я совсем замотался.

   - Никак нельзя его обратно выгрести?

   - Нет, на него тут же лапу областной ОБНОН наложил. А в этот муравейник лучше не соваться, там у меня пока подвязок нет.

   - Тогда тебе надо ехать за товаром.

   - Ты что, издеваешься?! Куда я уеду, когда эти трое еще где-то в бегах? Я сейчас под колпаком у генерала, он каждый день звонит. Если поймаю их, стану начальником, а нет, пришлют варяга со стороны. Тебе это тоже будет не в кон. Надеюсь, это ты понимаешь?

   - Это конечно, - согласился собеседник, но продолжал гнуть свою линию. - Все-таки надо что-то придумать. Знаешь, сколько мы потеряем? Товара в городе нет, и клиентура разбежится. Поедут в Волжанск. Прикинь, какие убытки.

   - Хорошо, я подумаю.   

   - Ну, вот и ладушки. А мы тут тоже подсуетимся, поищем этих трех дуриков. Пока.

   Положив трубку, Мамонов задумался. Бычок-Свинорез, убив Семеновых, прихватил и громадную для Кривова партию героина, почти триста граммов. Конечно, глупо было давать столько дури в одни руки, но последние события в городе нарушили многие отлично налаженные связи. Большую часть привозимого Мамоновым ширева Гусев отправлял в Волжанск с его необъятным рынком сбыта. В Кривове он оставлял меньшую часть.

   Наконец решившись, Мамонов поднял трубку и, услышав голос Жучихина, коротко сказал:

   - Зайди после планерки.

   После этого позвонил Жукову. Зам по кадрам, несмотря на ранний час, был у себя.

   - Васильич, зайди перед планеркой со списком отпускников, посмотрим, что там у нас.

   Эта, казалось, вполне невинная фраза решила дальнейшую судьбу Астафьева.