Я последовала за ним обратно в лабораторию. Он положил пальцы на сенсор рядом с ящиком с документами своего стола. Со щелчком он открылся. Он достал оттуда металлическую коробку, размером примерно с ладонь, подписанную. Я прочитала «Хелена». Если со мной что-то случиться, вы должны будете прийти сюда и забрать эту коробочку.

— И что мне с ней делать? Я не смогу её открыть.

— Она реагирует на отпечатки пальцев. Хелена об этом побеспокоилась.

Я посмотрела на свои пальцы. Что-нибудь ещё принадлежало в этом теле мне?

— А что внутри?

— Думаю, это можно назвать вашим свидетельством о рождении.

Глава 21

Теперь, так как люди из Прайм Дестинэйшенс больше не могли меня выследить, они, конечно, знали, что я что-то сделала со своим чипом. Так как его невозможно было удалить, Редмонд не мог также сделать фальшивый чип, который издавал бы тот же самый сигнал, чтобы их обмануть. До сих пор, Прайм наверняка думал, что я была под властью Хелены с её планом. Но теперь им было наверняка всё понятно. Я сидела в своей машине и достала под защитой склада Редмонда новый телефон, который он мне дал, так как был уверен, что телефон Хелены теперь прослушивается. Старый телефон я выключила, как только списала с него телефон Лаурен.

Позвонив ей, я попала на голосовую почту. Я оставила сообщение, чтобы она позвонила мне — ну, конечно «Хелене» — и продиктовала свой новый номер. Как только я начала набирать номер Мэддисон, как на Хеленин телефон зазвонил. Это был Блейк. Блейк.

У меня почти остановилось сердце. В последний раз я его видела по телевизору, с тем брелком в виде кита. Одержал ли неудачу его дедушка в настраивании его против меня? Или же он молчал, и Блейк так ни о чём и не знает?

Я глубоко вздохнула, а затем перезвонила ему по новому телефону.

— Блейк?

— Кэлли!

Один его голос доводил меня до слёз.

— Ты вернулся.

— Наконец-то, — он помолчал мгновение.

— Послушай, Блейк, в ту ночь...

— Я знаю. Я скучал по тебе.

— Я по тебе тоже.

— Это хорошо. Было бы ужасно, если бы только я один это чувствовал, — он тихо посмеялся.

— Ты голодна?

— Как волк, — ответила я.

Он послал мне сообщение с адресом старомодного ресторана, что назывался The Drive-In и был открыт всю ночь.

Когда я туда подъехала, то увидела несколько вооружённых охранников на территории. В какой-то мере меня это немного успокоило. Они больше не были врагами, а были моей защитой.

Красивые машины стояли на всех местах сервисной зоны. Они не пожалели никаких денег, чтобы сделать из этого ресторана, как гласила неоновая вывеска, «Взрыв из прошлого». Спортивные Эндерсы, держащие свои подносы высоко поднятыми, приносили бургеры, коктейли и банановые сплиты к машинам, провожаемые старомодным Рок-н-Роллом. На больших экранах показывались кинофильмы 1950-ых годов — времени, в котором, видимо ещё существовали настоящие фильмы, — без звука, что только усиливало Ретро-впечатление. Я проехала мимо сервисной зоны и выбрала место для парковки совсем с краю территории ресторана.

Оттуда я побежала к туалету. Когда я вернулась, Блейка ещё всё не было. Сев в свою машину, я начала ждать.

Через пару минут он подъехал на своей машине на место рядом со мной и улыбнулся мне. Ничего во всём мире не существовало, что бы заставило моё сердце потеплеть ещё больше. Пассажирская дверь его машины открылась с тихим щелчком и жужжанием. Я пересела к нему. Я ещё не успела нормально устроиться, как он наклонился ко мне и поцеловал в щёчку.

— Привет.

Быть рядом с ним казалось таким правильным.

— Ты великолепно выглядишь, — сказал он.

Он заехал на свободное место рядом с рестораном.

Худая Эндерс-леди с серебряным хвостом подошла к окну водителя и приняла наш заказ.

— Мне очень жаль, — начала я.

— Не стоит.

Я вдохнула его аромат и на какой-то момент нашла утешение в его знакомых чертах лица. Но я знала, что начала бы реветь, если бы позволила себе и дальше так им любоваться. И я должна быть сильной для того, чтобы покаяться ему.

— Я должна тебе так много объяснить, — начала я снова.

— Я знаю, я тебе тоже. Я хотел позвонить тебе из Вашингтона, но мой дедушка отобрал у меня телефон и отдал только сейчас.

— Случилось так много всего, что, кажется, что я не видела тебя уже целую вечность.

— Я всё время думал о тебе. Хуже всего было ночью, прямо перед тем, как заснуть. Днём было на что отвлечься, но вот ночью я чувствовал себя таким одиноким.

Что-то засверкало на его кожаной куртке. Это был тот брелок с моей туфли. Я указала на него.

— Я должна бы носить и свой тоже, — сказала я. — Чтобы было видно, что мы принадлежим друг другу.

— Мы и так принадлежим друг другу, — сказал он.