Это проблема решаема. В верхнем ящике ты найдёшь синюю коробку.

Я достала маленькую коробочку. Внутри лежала подвеска, круглая, с сине-зелёным камнем.

— Мило.

Он блокирует сигнал. Обрывает вещание чипа.Однако он не всегда надёжно работает.

Я надела это ожерелье.

Не делай этого сейчас. Чем дольше ты его носишь, тем быстрее в Прайм заметят, что с сигналом что-то не то.

— Кто это сделал?

Одно из изобретений моего Биочип эксперта. Как только я смогу уйти из Прайм, я отведу тебя к нему. У всего этого есть цена.

— Почему ты делаешь все это для меня?

Мне всё ещё нужна твоя помощь. Я хочу узнать, что случилось с Эммой. Если я узнаю это, у меня, возможно, появятся доказательства, чтобы закрыть Прайм. Наш договор ещё продолжается.

— И как мы всё это сделаем? Даже если мы узнаем, что случилось с Эммой?

У нас теперь есть преимущество. Никто не знает, что я могу с тобой разговаривать. У нас как бы два разума в одном теле.

Это звучало так по-другому, так спокойно и задумчиво. Её суета прошла, теперь, так как она отказалась от плана убийства.

Отдохни сейчас. Мы завтра сделаем все дела.

Я положила ожерелье на комод и забралась в большую мягкую кроватку, но вот сон не хотел приходить.

Я представляла себе, как я стала бы навещать Тайлера в отеле, в тёплой комнате с настоящей кроватью и обслугой.

Я выключила свет. Луна осветила спальню Хелены в серебристо-синий цвет.

— Хелена, а ты что-нибудь видишь, когда мне что-то снится?

Тишина. По крайней мере, хотя бы мои сны и мысли принадлежали ещё мне. Какое-то время я просто молча лежала.

Кэлли? Каким человеком была твоя мама?

Моя мама. Мои воспоминания были наполнены её улыбкой. Я даже не знала, что же мне рассказать Хелене. Было слишком много всего.

Он была похожа на тебя?

— От неё исходила особая энергия. Каждый, кто её видел, сразу же сохранял её в своём сердце.

Могу поспорить, люди тебя тоже любят.

— У неё это было по-другому. Люди обращались с ней как с сестрой. Она везде вписывалась, — одно воспоминание проснулось во мне. — Когда я была грустной, она мне делала макароны с сыром.

Странно, что мы запоминаем, а что нет.

— А какой была Эмма?

Эмма была своенравной. Постоянно должна была добиться, чего захотела. Может быть, это относится ко всем шестнадцатилетним, но у неё это было особенно заметно. Она точно знала, что хочет. Мне было сложно взять на себя её воспитание после войны. Я не могла для неё быть ни матерью, ни отцом, и это бесило её. И это совершенно понятно. Ты мне немного её напоминаешь.

Хелена сейчас не звучала наполовину такой сумасшедшей как тогда, когда мы с ней познакомились. Я почувствовала, как мои веки потяжелели. Я была жутко уставшей.

Спокойной ночи, Кэлли.

Глава 17

Я припарковалась на соседней улице и осмотрелась на наличие Ренегатов. Округ офисного здания казался запущенным, но на входе в каждый дом мог кто-то сидеть. Решительно я схватила коробку с медикаментами и едой, которую я принесла с собой, и побежала. Я молилась, чтобы подвеска Хелены действительно скрывала меня от людей в Прайм.

Я добралась до холла без происшествий. Хоть бы Майкл и Тайлер ещё был здесь, в нашей жизни на улице надо менять своё убежище при малейшем подозрении опасности. На цыпочках я прокралась на ресепшн, чтобы посмотреть, не притаился ли кто там за стойкой, что бы потом на меня напасть. Никого там не было.

Когда я начала подниматься по лестнице, я заметила, что не взяла ссобой фонарик. Было слишком темно, чтобы пробраться наверх. Как же это только так получилось, что я за столь короткое время забыла, какие вещи облегчат тебе жизнь на улице. Я наощупь пробиралась вперед.

Вдруг я вспомнила, что у меня есть мобильник. Достав из кармана, я включила его. Подсветка освещала всю дорогу, вплоть до коридора.

Тут у меня возникла проблема, так как я не знала идти мне направо, или же налево.