Ну как его можно не любить? А впрочем, он прав, ничего простого во мне нет. Хребет у меня стальной, а в аорте стоит такой регулятор, что кровь поступает только туда, куда нужно. Плюс блестящая система охлаждения головного мозга. Поэтому для того чтобы уличить меня в нескромности, нужно застать меня на месте преступления, да еще и сфотографировать для верности.

Глава пятнадцатая и пятнадцатая с половиной

«Гости из Будущего», сразу оба

О том, кто беременеет песнями, о том, что должно быть тонко, а на самом деле толсто, о том, кто не любит живых цветов и коллекционирует шляпки, о том, кто через двадцать лет станет губернатором Санкт-Петербурга, а кто не станет министром культуры, о том, кто заработал первый миллион раньше тридцати лет, а также о бесплатно рожающих мужчинах.

Моя идея по очереди проинтервьюировать Юру и Еву из группы «Гости из будущего» не увенчалась успехом в стройности. Предложенный мной график очередности все время прерывался ценным воспоминанием то одного, то другой. А я, к несчастью, мной осознанному позднее, имела неосторожность сесть в ресторане между ними.

– Ева, пока мы ожидаем заказанное пакистано-индийско-русского блюдо, я хотела бы спросить, о чем Вы мечтали в начале Вашей карьеры?

– Когда мы с Юрой начинали, мы не предполагали, что все выльется в такую историю. Мы просто писали, делали музыку, слушали то, что звучит по радио, по телевизору, и думали, что это могло бы быть красивее, лучше, профессиональнее, моднее. У нас была высокая цель: мы хотели, чтобы наши песни услышали все и поняли, какой может быть наша российская музыка. Это был 98-й год, и наша эстрада была не очень понятной: то ли эстрада, то ли поп-мьюзик. Мы хотели показать, что она может быть другой – профессиональной и качественной. И когда мы услышали в эфире модного, популярного радио нашу песню, для нас перевернулся мир. У нас тогда еще не было автомобиля, мы стояли на перекрестке в Питере, это было летом, и из окна проезжающей мимо машины было слышно нашу песню. Для нас это был космос.

– Когда мы вышли из поезда на Ленинградском вокзале, – не удержался и вклинился в первый раз Юра Усачев, а мне с двумя диктофонами пришлось быстренько к нему развернуться, – играла наша песня «Плач, танцуй, танцуй, беги от меня...». Я засовываю голову в ларек и говорю: «Откуда у вас эта песня? Ведь еще альбом не выходил. Только на „Русском радио“ пошла эта песня». Мне отвечают: «Не знаю, это сборник». Я посмотрел сборник, и там было написано «Гостья из будущего. Я спросил, откуда у них этот сборник. А у меня спросили, чего я прикопался. Я сказал: „Да ведь это я написал эту песню. А мне сказали: «Отойди, сумасшедший“.

Я попыталась восстановить порядок очередности интервьюирования звезд и снова повернулась головой, ушами, глазами, ножками, уставшими в беготне за звездами на одиннадцатисантиметровых (на этот раз) каблучищах, корпусом, локтями, стаканом с водой и двумя, для технической надежности, диктофонами к Еве:

– Вы ведь не только певица, но и поэтесса, сами пишете стихи, да еще и участвуете в музыкальном создании продукта. Что первично?

– Это неуловимая вещь. Иногда бывает, что в голову приходит какая-то мелодия с одной строчкой и вертится в голове, ты ее записываешь куда угодно, на диктофон, приходишь в студию, напеваешь, наигрываешь. Бывает, что это стихи, которые у тебя в тетрадке, и ты знаешь, что это не просто стихи, а что это будет песня, что в них есть куплет и есть припев. Иногда проходит год или полтора, ты приходишь в студию, и появляется эта песня. Это необъяснимый процесс.

– То есть муза не прилетает, – разочарованно протянула я. – А то я хотела узнать, какого она у вас, музыкантов, цвета. У нас, писателей, лично розовая. У вас же, похоже, технология другая.

– Можно ее заставить прийти, войти в это состояние.

– Можно, можно, – снова уверенно вклинился Юра. И только я снова повернулась к нему корпусом и всем остальным скарбом, к которому прибавилась еще и тарелка с закуской, в надежде на продолжение мысли полным предложением, как в этот самый момент Ева разразилась откровением. Пришлось, мысленно чертыхаясь, возвращать все обратно. Удалось. Только каблуки заскрежетали по мраморному полу. Да зубы заскрипели, но ничего, они у меня крепкие.