Читаем Старик полностью

– Знаете, о чем я молюсь? – спросил Казарян и, не дожидаясь реакции, ответил: – Я молюсь о том, чтобы моим детям и жене была послана легкая смерть. Так жить невозможно. Зачем они будут страдать.

– Ну уж нет. Я собираюсь жить, – окрысился адвокат. – Пусть плохо, пусть тяжело, но я хочу жить.

– Живи, пожалуйста. Кто тебе мешает, кроме этих. – Казарян кивнул в сторону окна. – Только как это у тебя получится?

Все опять замолчали. Тягостное безразличие тоскливой тенью упало на всех. Вспышка радости от иллюзорной возможности вырваться из осады мертвяков и последовавшее разочарование просто выпили из людей все силы. Блидевский уселся на китайский столик и апатично уставился на свои ноги. Армянин сел на пол, скрестив ноги по-турецки под массивным животом. Все их усилия были тщетны.

– Валя, я тебя люблю. Ты будешь жить. Я все для этого сделаю. Мы вместе уйдем отсюда. Я готов умереть за тебя, – сказал подросток и обнял молодую женщину.

– Не надо умирать, пожалуйста, – улыбнулась Валентина. – Я не хочу потерять тебя. Ведь я только что тебя нашла. Я люблю тебя, ты настоящий мужчина. Я всегда мечтала о том, чтобы быть рядом с таким, как ты. Какая же я была дура. Жизнь шла мимо, а я цеплялась за какие-то цацки, машины. Бред какой-то. Ведь у меня даже среднего образования нет. Я школы не закончила.

– Что, любовь свою нашли? – язвительно спросил адвокат.

– Совсем нет, – вполне серьезно ответила Валя. – В четырнадцать лет меня сфотографировал заезжий журналист. Я всегда была самой красивой девочкой в школе. Мою фотографию напечатали в журнале. И не просто напечатали, а на обложке журнала. Мне сразу посыпались письма и предложения. А родилась и выросла я в поселке Эжва, рядом с Сыктывкаром. Это в Республике Коми. Представляете, что это для меня значило. Через месяц у меня была первая профессиональная съемка в Москве. Я туда с мамой приезжала. Денег не платили, постоянно говорили о том, что это мой старт в жизни и я должна вложиться в свое будущее. Мои снимки понравились. Меня стали приглашать агентства. Сбылась мечта любой малолетней соплюхи. Вот так сразу я стала профессиональной моделью. Появились гонорары и поклонники. Хорошо, что хватило ума по рукам не пойти. Мать быстренько наладила бизнес по торговле моей внешностью. Она стала моим агентом, а все деньги забирала себе. Через год я начала более-менее что-то понимать. Тогда первый раз поругалась с ней. Мы переехали в Москву, жили на съемной квартире. Она таскала меня по всяким кастингам, конкурсам, продюсерам, агентствам. У нее получалось зарабатывать деньги на моей внешности. Мне платили даже больше, чем другим девочкам. Но почти весь заработок уходил на шмотки, косметику, салоны красоты, портфолио, профессиональных визажистов и консультантов. Занятия хореографией и вокалом. Деньги текли сквозь пальцы. Мать пыталась сделать мне имя, но старалась прежде всего для себя. Она мечтала устроить мне успешный брак с олигархом. Я стала ее главной ставкой по жизни. Она запретила мне общаться с отцом. Папа у меня был спортсменом, а потом стал заниматься бизнесом, но с переменным успехом. В деньгах мы явно не купались. Мать использовала меня как породистую кобылу. Я была ее капиталом, а папу она ненавидела и решила, что может обойтись без него. А тут, как на грех, я влюбилась по уши. И представляете, он был обычным мальчиком. Отец у него в конструкторском бюро работал, мама – педиатром в поликлинике. Он умница был, в «бауманку» сам поступил, был красив как Аполлон, на гитаре играл, стихи и песни писал. Вот тогда мы с мамой и сцепились.

Я сломалась тогда. Она напугала меня тем, что моего мальчика закажет. Я ей поверила. Ведь вокруг меня всякие типы тогда крутились, а общалась с ними моя мама. Тогда я отказалась от своей любви. Я предала человека, которого любила, пусть даже наивной девичьей любовью. А потом я предала мать. Я обманула ее. Мне тогда шестнадцать только исполнилось. У меня появилось предложение от крупного модельного агентства из Франции. Париж – это мечта любой дурочки, такой, как я. Смысла нет рассказывать, как все устроила, но в Париже я оказалась уже без нее. Вот тут меня настигла взрослая жизнь. Контракт был кабальным, почти все деньги уходили на оплату счетов. Жили мы с девчонками в крохотной квартирке под самой крышей. И жило нас там десять человек. Спали на двухъярусных кроватях. Мало того что нас там дрючили и пользовали и в хвост и в гриву, но, к счастью, не в интимном смысле. Мы еще друг с другом грызлись. Я пахала как лошадь, минутки свободной не было. Это только со стороны все красиво и здорово, а на самом деле клоака клоакой.