Читаем Сталин против Троцкого полностью

Не попал он и в другую структуру – Военно-революционный цент, созданный ЦК большевиков для того, чтобы контролировать ВРК. Там были А. С. Бубнов, Ф. Э. Дзержинский, Я. М. Свердлов, И. В. Сталин, М. С. Урицкий.

То есть когда Троцкий впоследствии заявлял, что он был самым главным во время Октябрьского переворота, он, мягко говоря, был не совсем точен. Как мы увидим дальше, он снова оказался «звездой». Но это ведь как в театре – актер на виду у публики, а пьесу ставит режиссер…

Между тем большевики без особого шума и суеты готовили восстание. Раздали 10 тысяч винтовок рабочим, перетаскивали на свою сторону воинские части и так далее.

18 (31) октября Каменев и Зиновьев опубликовали статью в меньшевистской газете «Новая жизнь», в которой заявляли, что они против вооруженного восстания.

Вообще-то такое поведение называется предательством. Ленин очень шумел по этому поводу и требовал исключить Каменева из партии. Но… Каменева не только не исключили даже из ЦК, но и порицания не вынесли. Впрочем, это им припомнят много позже.

А с 21 октября (3 ноября) ВРК начал давить на психику уже серьезно. Точнее, это уже начало восстания. Но… как-то не совсем. Комиссары Комитета пришли к командующему Петроградского гарнизона полковнику Г. П. Полковникову и заявили, что «все приказы командующего должны скрепляться подписью одного из комиссаров и что без них приказы будут считаться недействительными…» Тот их послал куда подальше, сказав, что ему и комиссаров ЦИК хватает. Это, собственно, от него и требовали большевики.

И вот тут на авансцену выпустили Троцкого. Шоу началось!

Троцкий тут же пишет обращение, которое распространяется по частям – благо там тоже уже сидят комиссары ВРК. «На собрании 21 октября революционный гарнизон Петрограда сплотился вокруг ВРК… как своего руководящего органа. Несмотря на это, штаб Петроградского военного округа в ночь на 22 октября не признал ВРК, отказавшись вести работу совместно с представителями солдатской секции Совета. Этим самым штаб порывает с революционным гарнизоном и Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов. Штаб становится прямым орудием контрреволюционных сил… Охрана революционного порядка от контрреволюционных покушений ложится на вас под руководством ВРК. Никакие распоряжения по гарнизону, не подписанные ВРК, недействительны… Революция в опасности. Да здравствует революционный гарнизон!»

По городу начались многочисленные митинги. На них выступали большевистские ораторы, и самым эффектным был Троцкий. На выступлении в Народном доме Троцкий говорил: «Советская власть уничтожит окопную страду. Она даст землю и уврачует внутреннюю разруху. Советская власть отдаст все, что есть в стране, бедноте и окопникам. У тебя буржуй две шубы – отдай одну солдату… У тебя есть теплые сапоги? Посиди дома. Твои сапоги нужны рабочему».

Вообще-то, полный бред. Но – какая разница? Очевидец вспоминал: «Зал был почти в экстазе. Казалось, что толпа запоет сейчас без всякого сговора какой-нибудь революционный гимн… Предлагается резолюция: за рабоче-крестьянское дело стоять до последней капли крови… Кто за? Тысячная толпа, как один человек, вздернула руки».

Работал Лев Давидович добросовестно. Так, 23 октября (5 ноября) стало ясно, что из военных частей не поддерживает восстание только гарнизон Петропавловской крепости. Тогда это был важный стратегический объект – гарнизон имел орудия и пулеметы. Троцкий отправился туда – сагитировал и их.

Эти речи Троцкого принципиально отличались от его же выступлений в цирке «Модерн». Ведь сейчас он не просто продвигал определенные идеи. Теперь он звал к непосредственному действию – туда, где стреляют. И люди шли.

Во время выступления в Петросовете Троцкий завернул: «Мы еще теперь, еще сегодня пытаемся избежать столкновения… Но если правительство захочет использовать то краткое время – 24, 48 или 72 часа, которое еще отделяет его от смерти, для того, чтобы напасть на нас, то мы ответим контратакой. На удар – ударом, на железо – сталью!»

Дело было сделано. Восстание идет полным ходом. Но! Никто ведь ничего пока что не захватывает. И вот тут-то все и началось по-взрослому.

Одновременно начало действовать Временное правительство. Правда, как-то странно. На рассвете 24 октября (6 ноября) отряд юнкеров и милиции совершил налет на типографию «Труд», где печаталась большевистская газета «Рабочий путь» (то есть «Правда» под очередным псевдонимом), изъял отпечатанные номера, рассыпал набор. Затем нападающие опечатали дверь и встали в карауле.

Простояли они там не больше двух часов. Затем явилась рота Литовского полка, одной из самых большевизированных частей. Солдаты явились с пулеметами и предложили юнкерам убираться, пока целы. Те и убрались. С пулеметами не поспоришь. Но это было то, что надо! Газета вышла через несколько часов, в ней, разумеется, имелась информация «на нас напали», а также передовая Сталина.